Читаем Разговоры с Пикассо полностью

Разговоры с Пикассо

Издатель замечает, что стиль новых изделий из гальки отличается от того, что он делал до войны…

ПИКАССО. Но ведь мы постоянно меняемся… Достаточно взглянуть на мою подпись… Разные геологические периоды… Это, если угодно, мой каменный век. Надо бы включить в альбом и это тоже. Я ценю полные собрания сочинений… Творческий процесс можно отследить, только наблюдая все его этапы.

Издатель сожалеет, что репродукции некоторых старых работ оказались низкого качества.

– Канвейлер мне их показал, – объясняет он, – и мне очень не хочется помещать их в альбом…

ПИКАССО. Да, они отвратительны! Настолько далеки от изображаемого объекта, что это даже интересно… Я делал белое, а они воспроизводят черное… А цветные репродукции! Часто вместо положенного мной цвета я нахожу там другой, абсолютно другой, настолько отличный от моего, что испытываю настоящий шок… Иногда даже случается – и это любопытней всего! – что самые плохие репродукции, где все фальшиво и ничего не осталось от моей живописи, вызывают у меня восторг… Да, правда… Может быть, удивление, которое я испытываю, наводит меня на какие-то размышления? Похоже на другую версию, на новую интерпретацию или вовсе на новое произведение… А что дает мне безупречная репродукция? Я нахожу в ней свое собственное творение… В то время как плохая репродукция подталкивает меня к новым идеям, открывает новые горизонты…

Я остаюсь один с Пикассо. Пока мы разговариваем, две его горлицы воркуют так громко, что мы едва слышим друг друга… Они заперты в очень красивой клетке, сплетенной из камыша и раскрашенной Пикассо собственноручно.

БРАССАЙ. Я снял их, когда вас не было. Одна из них сидела на клетке…

ПИКАССО. Обычно я их не запираю… Они часто садятся мне на руку, на голову или на плечи.

Он открывает клетку, и птицы, шумно хлопая крыльями, одна за другой вылетают наружу… Голуби завораживали Пикассо с самого детства. Они постоянно кружили вокруг него. Его отец их раскрашивал, часто доверяя сыну докрашивать лапки… Ребенком Пикассо постоянно слышал в доме их воркование. Они нравятся ему в клетках, но особенно на свободе… Голуби, голубки, горлицы стали одним из любимых мотивов его творчества.

ПИКАССО. Горлицы, возможно, самые чувственные из представителей фауны… Обожают любовные игры. Интересно было бы узнать, что происходит в их маленьких головках… И это тем более странно, что обе моих птицы – мальчики… Может, они извращенцы?

Пикассо может любить или ненавидеть людей, но животных он обожает всех, их присутствие ему так же необходимо, как и присутствие женщины. В Бато-Лавуар у него было три сиамских кота, собака, мартышка и черепаха. В ящике стола жила ручная белая мышь. Он очень любил осла Фреде, который однажды объел его пакет с табаком. Он обожал ручного ворона из «Проворного кролика» и рисовал его: это «Женщина с вороном». На картине изображена дочь Фреде, которая вышла замуж за Мак-Орлана. В Валори у него была коза, в Каннах – обезьяна. А уж собак… Не было ни дня в его жизни, когда он обходился бы без их компании. Еще молодым человеком он прогуливался обязательно с какой-нибудь собачонкой. Ему всегда хотелось завести петуха, иметь козу, он мечтал даже о тигре… Если бы все зависело только от него, он собрал бы вокруг настоящий Ноев ковчег…

Зная, как он интересуется жизнью животных, я рассказываю ему:

Перейти на страницу: