Читаем Разбрасываю мысли полностью

На залитых солнцем островах Эгейского моря, где Пифагор слушал музыку сфер, другие любопытные греки заметили, что высоко в скалистых горах встречаются останки морских раковин и скелеты рыб. Эти факты привели к выводу, что жизнь зародилась в море и затем приспособилась к существованию на суше. В большой процесс трансформации был включен и человек. В другой части эллинского мира Демокрит утверждал, что космос состоит из движущихся атомов, а Гераклит говорил, что космос управляется диалектическим потоком становления.

Так зарождалась наука в шестом и пятом столетиях до рождества Христова.

Одна из первых трагедий в истории науки случилась тогда, когда Аристотель создал свою Мировую Систему, где он отвергал атомизм и математику как компоненты объяснения в изучении мира живых существ. И только через двадцать три столетия Пастер обнаружил связь между геометрией и миром живого, а Д’Арси Уэнтуорт Томпсон, талантливый математик и опытный биолог, начал объединять некоторые (но не все) элементы ионийского видения мира живого.

В.В. Налимов, продолжая традиции Опарина, Вернадского и Колмогорова и следуя за основоположниками эллинской философии, дополняет представления вероятностной онтологией и эпистемологией.

Идеи Налимова были представлены западному миру трилогией, опубликованной издательством ISI Press. Это следующие книги: In the Labyrinths of Language: A Mathematician’s Journey, 1981; Faces of Science, 1982; Realms of the Unconscious: The Enchanted Frontier, 1982[213].

В этих работах автор прослеживает идеи мыслителей древности, Востока и Запада, прозрения, забытые или сокрытые современной западной наукой, которая вытеснила или «разжаловала» другие формы когнитивного поиска.

Предмет исследования – эволюционный процесс, но не в узком дарвинистском или даже неодарвинистском смысле, а в смысле космического процесса, т. е. в контексте, знакомом древним натурфилософам и современным космологам. Это расширенное понимание эволюционного процесса два поколения назад было ясно, элегантно и красиво сформулировано Германом Вейлем в его Философии математики и естествознания (Philosophy of Mathematics and Natural Science – исходная немецкая версия, 1927):