Читаем Разборки авторитетов полностью

– Пустяки, шеф! Держал их на крючке целый день, а вечером двое из них зашли в бордель, и я за ними. Захожу. Они сразу руки в карманы, а я им по-русски: «Здорово, братья-славяне!» Они, конечно, ко мне с объятиями, а я их – с обеих рук, по очереди. Вот и вся сложность. Двух других уложил в ресторане Лос-Анджелеса мой напарник. Пятого – он же на окраине Санта-Барбары.

– Ну что ж, думаю, ты доставил истинное удовольствие мистеру Игнатову. Ему будет о чем подумать на досуге. Похоже, ты скоро затмишь самого Сержанта. Слыхал о нем?

– Нет, не доводилось. Кто такой?

– Сержант – бо-ольшой профессионал. Говорят, не существует заказа, который бы он не смог выполнить.

– Он американец?

– Русский. У меня есть сведения, что он охотится за мистером Игнатовым.

– Игнатов этого заслуживает, – Леонардо наморщил лоб.

– Но, знаешь, дорогой, я не могу ждать, когда Сержант соизволит воплотить в жизнь свой замысел. Мистер Игнатов может за это время натворить много дел, не входящих в наши планы, – Монтиссори посмотрел в упор на своего собеседника.

– Ну и в чем дело, шеф?

– Я хочу, чтобы ты разобрался с ним немедленно!

– Дон Монтиссори, я расцениваю это предложение как великую честь.

Альберто Монтиссори дружески улыбнулся.

– Я знал, что ты мне не откажешь. – Он похлопал Леонардо по плечу. – Но есть одно маленькое дополнение. Сделать это нужно в России. Убей мы его здесь, русские нас всех перестреляют.

– А кто нам мешает выполнить все это в обратном порядке: сначала перестрелять всех русских, а потом его?

– Ты все шутишь, а я серьезно.

– Какие шутки, шеф? Кто стреляет первым, тот и побеждает. Закон жизни, если угодно – залог успеха.

– Ты мне вот что скажи, Леонардо, когда убивал своих братьев-славян, рука не дрогнула?

– Шеф, давайте не будем об этом, – отрубил Леонардо тоном, в котором не чувствовалось ни волнения, ни сожаления. – Во-первых, окажись я на их месте, они поступили бы со мной точно так же, а во-вторых, насколько мне известно, вы, итальянцы, друг с другом тоже не очень-то церемонитесь.

Монтиссори на мгновение опешил. Может, поставить этого сосунка на место? Ладно, судя по всему, случай еще представится, а сейчас ничего не остается, как только спустить на тормозах.

– А я смотрю, ты зубастый – дай тебе палец, всю руку отхватишь.

– Обязательно, шеф. Вы разве не знаете, что это мой жизненный принцип? Все должны знать, что в присутствии Леонардо Томмазо не стоит гнуть и расставлять пальцы.

– Что ж, неплохо, неплохо. Хочу еще раз сказать, дорогой Леонардо, что этот твой земляк изначально был не прав, когда посмел замахнуться на наш бизнес, решил ущемить интересы семьи и тем самым поставил под угрозу наше общее благосостояние. Он приехал к нам в США для того, чтобы наводить здесь свои русские порядки. Ты можешь спросить меня, почему я не хочу дожидаться возвращения Игнатова? Мне, конечно же, легче пристрелить его где-нибудь здесь.

– Я не спрашиваю вас ни о чем, дон Монтиссори. У меня нет на это права.

– Ты умен, Леонардо, и я всегда сожалел о том, что ты не являешься членом нашей семьи.

– Спасибо, мне очень лестно слышать такую оценку.

– Все дело в том, что я не терплю лишнюю шумиху. А наверняка отыщется какая-нибудь горячая голова, чтобы обвинить в этом убийстве именно меня. Полицейские, вроде какого-нибудь упертого Рона Вуда, только и мечтают о том, чтобы защелкнуть на моих запястьях наручники. Я бы очень не хотел доставлять удовольствие недругам. Если же неприятность с русским доном произойдет в России, то убийство автоматически будет списано на русскую мафию. В уголовном мире России мистер Игнатов является весьма крупной фигурой и наверняка у себя на родине имеет много недоброжелателей. Ты русский и, растворившись в толпе своих соотечественников, легко справишься с заданием.

– О да, дон Монтиссори! Это правильно.

– И еще у меня к тебе такая просьба, – голос Альберто Монтиссори потерял прежнюю силу и плавно перешел в шепот: – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты где-то засветился или попал в руки российской полиции. Такой неприятный случай может бросить тень на всю нашу семью. И потом… в России отвратительные тюрьмы. Уверяю, Леонардо, тебе там не понравится.

– Я сделаю все возможное, дон Монтиссори, чтобы не огорчить вас.

– Ты помнишь, Леонардо, сколько я тебе заплатил однажды за жизнь Коротконогого?

– Да, конечно. Двадцать тысяч долларов.

– Так вот, в этот раз я плачу в десять раз больше. Этих денег вполне хватит на то, чтобы купить новый дом и завалить любимую женщину подарками. Женщины – ужасные мотовки, – рассмеялся Альберто Монтиссори.

– Вы необыкновенно щедры, дон Монтиссори. Можете считать мистера Игнатова покойником. Интересно, сколько денег обещали Сержанту за мистера Игнатова?

– Это одному богу и Сержанту известно, мой мальчик.

– Ну, так уж и мальчик.

– Ну-ну, не обижайся, дорогой Леонардо. Тебе тридцать один, а мне-то скоро пятьдесят.

– Ладно, дон Монтиссори. Завтра же я вылетаю в Москву. Но прежде у меня есть пара вопросов.