Читаем Разбитые судьбы полностью

Ступаю несколько шагов и замечаю, как с меня сыпется на пол песок. Сжимаю зубы. Чувствую себя настолько погрязшей в грязи, и не только изнутри, но и снаружи, что становится невыносимо. Испачканный пол действует на меня как триггер. Меня торкает. Я смотрю на кафель и чувствую, как срываюсь с обрыва.

Мне тут совсем не место.

Все настолько неправильно, что аж мороз по коже. Я в доме сына человека, которого довела до сердечного приступа. Меня только сейчас накрывает волна осознания.

Какого черта, Дамла? Очнись! Ты вообще понимаешь, что происходит? Собралась ночевать тут?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не начать бить себя по щекам. Как раз в это время в гостиной появляется Рустам. Я смотрю на него и понимаю, что происходит полная вакханалия.

– Третья дверь справа – спальня, только там есть кровать. В доме практически пусто, все необходимое я привезу утром, – не глядя на меня, говорит он.

Мои нервы натягиваются, грозясь разорваться. Я теряю самообладание. Выныриваю из себя и сталкиваюсь с реальностью.

– Давайте начистоту, Рустам, – срывающимся голосом произношу я, ища его взгляд.

Мужчина замирает и поворачивает ко мне голову.

– На чистоту? – осматривает меня. – Поясни.

– Что вы задумали? Почему решили стать моим куратором. Я так понимаю, что все это вы затеяли? Я ведь права?!

Он молчит, выхватывает стул, стоящий рядом, и садится.

– Допустим. Что не так? – спрашивает, смотря на меня снизу-вверх. – Ты на свободе, не рада?

Мои губы механически дергаются. Нет, кажется, я не рада своей свободе, если этот человек будет маячить все время рядом. Он как живое напоминание о том, что я совершила.

– Мне интересен дальнейший сценарий. К чему все это? Что ты затеял? – не выдержав, я перестаю обращаться к нему на "Вы". – Ты решил мне отомстить?

Он тихо усмехается, но эхо в доме разносит его усмешку и делает жуткой. Мне хочется обнять себя руками от взгляда, что он устремляет на меня.

– Если бы я хотел отомстить, то позволил бы тебе в Варшаве полететь вниз с башни, – задумывается, хмуря брови. – Хотя нужно было остаться в стороне. Это был бы наилучший выход из всего этого дерьма.

Я инстинктивно киваю, соглашаясь с ним. Находясь в тюрьме, я не один раз прокручивала в голове сцену того, как чуть не сорвалась вниз. Тогда я узнала, что мамино сердце не удалось спасти.

В тот момент мне не хотелось жить. Это был крах. Не стало единственного смысла, который оставался в моей жизни. А впереди была лишь кромешная темнота. В тот момент мне хотелось лишь одного – к своим родителям. В их объятия.

Смерть отца сломала мне психику, мамина – разбила сердце. Дальнейшее существование не имело смысла.

На этаже клиники, где лежала мама, была открытая терраса. Я стояла там, узнав о том, что ее больше нет, и смотрела вниз. Желание сигануть в бездну так сильно овладело мной, что я просто перелезла через стеклянное ограждение и, не раздумывая, сделала шаг в пропасть. Но полета не случилось – лишь удар о стену.

Рустам, который появился из-за спины, удержал меня за руку и вытащил обратно. Из него лился поток бранных слов. Он почему-то обнимал меня, вдавливая своим захватом в грудную клетку.

– Тогда я не понимаю, что сейчас происходит?! Не вижу в этом никакого смыла, – продолжаю задаваться вопросом. – Вы можете объяснить, чего хотите от меня?

Я делаю пару шагов, отходя назад. Мышцы затекли от того, что я замерла, как истукан.

– Не надо видеть во мне злодея, Дамла. Я скорее рыцарь, – его губы вновь искажаются в усмешке.

Ощущение, что он иронизирует и усмехается сам над собой.

– Я просто хочу помочь тебе. Если ты помнишь, я обещал это твоей матери.

Как только он упоминает об этом, я понимаю, что не способна больше стоять на ногах. Они подкашиваются. Ищу глазами, куда могу сесть. Вижу диван и плетусь к нему. Вспоминаю, как он разыскал меня в Польше за пару дней до того, как у мамы должна была состояться операция.

Я была у нее в палате, когда он внезапно вошел внутрь. Увидев мужчину, я сразу поняла, что ему уже все известно. Что он явился по мою душу. Все мои попытки замести следы, пересекая несколько государственных границ нелегально, не помогли.

Такого страха я ещё никогда не испытывала. И страх был не за себя. Я боялась, что мама сейчас узнает всю правду. Что ее сердце не выдержит, и она не доживет до операции. Вскочив, я подошла в нему и бросилась в объятия.

– Пожалуйста, не говорите ничего при моей маме, – взмолилась я, шепча так, чтобы слышал лишь он.

– Дамла? – мама даже села на кушетке. – Кто это, дочь?

Я схватила Рустама за руку, прикрывая его обручальное кольцо. Его лицо было темнее грозовой тучи, он застыл, ничего не говоря.

– Мама, это Рустам – мой жених.

Я так искусно солгала, что сама себе поверила в этот миг.

– Я не знала, что ты приедешь, – взглянула ему в лицо и поняла, что сейчас мама поймет все.

Он просто пускал автоматную очередь в меня своим взглядом.

– Ты не говорила мне про него, – произнесла мама, хмурясь.

– Хотела познакомить вас позже. После того, как ты восстановишься, – я не знала, как у меня получается так логически объяснить все.