Читаем Ратное поле полностью

- Поедешь в Караганду. Повезешь трудящимся отчет о том, как выполняем их наказ. Доложишь: посланцы Караганды в артиллерийский полк с честью выдержали крещение огнем.

- Когда прикажете выехать? - выдавил из себя Виноградов, еще не вполне веря в возможность такой командировки. Мысленно ли: поездка в далекий тыл из самого Сталинграда! Такого и в окопном сне не увидишь!

- Откладывать не будем. Сегодня же подготовим документы, а завтра утром - в путь. С тобой поедет сержант Ржевский…

При формировании в 155-й артполк нашей дивизии влилось много карагандинцев. Основной костяк части составили жители казахских сел и города: шахтеры, рабочие, колхозники. Отправляя своих посланцев на фронт, трудящиеся Караганды дали наказ стойко и мужественно сражаться за родную землю, очистить ее от фашистской погани.

О том, как проходила эта необычная командировка, воины не раз слышали от Тимофея Захаровича Виноградова, ныне подполковника запаса. Его рассказ показался мне интересным. Поэтому я и хочу привести его здесь…

С большой радостью собрались в дальний путь Тимофей Виноградов и Андрей Ржевский. В штабе их снабдили данными об уничтоженной артиллеристами живой силе и технике врага, вручили списки награжденных однополчан. В Караганде жили родственники многих солдат и офицеров, а они ведь обязательно спросят, как воюют их отцы и сыновья, мужья и братья. К сожалению, в тяжелых боях пали сотни отважных. Но без пролитой крови не было бы победы.

До Караганды воины добрались с трудом. Навстречу непрерывным потоком шли и шли воинские эшелоны. Под брезентовыми чехлами и маскировочными сетями угадывались новенькие танки и пушки, самолеты и радиостанции, полевые кухни и понтонные секции. В теплушках весело заливались гармошки, слышались песни. «Давно я не видел такого,- говорил Ржевский.- После Сталинграда повеселел народ».

В тыл возвращались санитарные поезда; на платформах везли в капитальный ремонт танки с продырявленной броней и свернутыми башнями, орудия и другую технику.

Военные коменданты железнодорожных станций вначале с недоверием рассматривали командировочные предписания фронтовиков, боевые награды на груди. По тому времени орден Красной Звезды Виноградова и медаль Ржевского «За отвагу» говорили о многом. Но при упоминании - «из Сталинграда!» - прояснялись уставшие лица комендантов, они словно добрели, просили рассказать, как наши били врага, затем, вздыхая, решительно говорили, очевидно, не в первый раз: «Обращусь еще раз к начальству. Пусть отпускают на фронт…»

У Андрея Ржевского в Петропавловске жили родители. Притих Андрей, тоскливо смотрит сквозь вагонное окно на снежную степь, и тогда решил Виноградов: «Эх, была не была, заедем, порадуем мать отважного артиллерийского разведчика. Заслужил он это».

Когда сын-фронтовик шагнул на порог отчего дома; мать прижалась к солдатской шинели, пропахшей пороховой гарью и долго-долго не могла оторваться, повторяла лишь: «Сынок мой, сынок!»

Виноградов стоял рядом, и спазмы сжимали ему горло. Вспомнилась мать, оставшаяся в фашистской неволе на украинской земле. Жива ли? Докатилась ли до нее весточка о победе в Сталинграде?

Всего день провели в гостях. Десятки людей побывало у Ржевских. Спрашивали о мужьях и сыновьях, просили еще и еще рассказать о том, как разбили врага. И здесь фронтовики еще раз почувствовали: победа под Сталинградом была всенародной, и ею жила сейчас вся страна - от мала до велика.

В Караганде уже знали о делегации фронтовиков. На вокзале их встретили представители партийных и советских органов и сразу попросили: сегодня же надо выступить, люди ждут рассказа о Сталинграде.

До конца дней своих не забудут фронтовики тех митингов и собраний, горящих глаз сотен, тысяч людей, бурных рукоплесканий, взволнованных ответных речей. И твердых обещаний быть в труде достойными героев Сталинграда. Шахтеры обязались дать фронту сверх плана тысячи тонн угля, рабочие заводов - перевыполнять трудовые нормы, металлурги - больше варить стали.

Бойцы посетили семьи однополчан. Особенно тяжелым было посещение семьи майора Семена Рогача - его жены и малолетнего сына. Карагандинцы его запомнили по пламенной речи на прощальном митинге. На фронт он уезжал политработником.

У Рогача, бывшего секретаря Винницкого обкома комсомола, была поистине комиссарская душа. Люди любили его и верили ему. А майор тянулся к артиллерийскому делу, которое хорошо знал, и добился своего - был назначен командиром отдельного противотанкового истребительного дивизиона. В боях под Сталинградом дивизион часто поддерживал полк, которым я командовал.

Есть люди, которые в бою ищут участок потрудней. Рогач был одним из них.

В ходе ликвидации окруженной группировки врага полк наступал вдоль Рабоче-Крестьянской и Пушкинской улиц. «Сорокапятки» ни на шаг не отставали от штурмовых групп. Мало того, артиллеристы Рогача на руках вытаскивали свои шестисоткилограммовые пушки на верхние этажи полуразрушенных домов и оттуда вели огонь. Враг терялся: русская артиллерия била сверху!