Читаем Растратчик полностью

Почти всю дорогу мы молчали. Я отправился в киношку. Но что происходило на экране, едва ли смогу вспомнить. Я снова и снова подбирал слова, которые собирался сказать ей, или, по крайней мере, пытался делать это. Но всякий раз мои мысли переключались на ее семейные дела; я пытался понять, действительно ли Брент сошелся с другой женщиной и прочее в том же духе. Это означало лишь одно: я хотел, чтобы она была моей. Я старался заставить себя поверить, что она ничего не знает о недостаче, что была честна все это время и что и впрямь неравнодушна ко мне. Я вернулся к машине, сел, и вскоре она вышла из больницы. Она сбежала по ступенькам и замерла. Постояла, словно размышляя о чем-то, и снова направилась к машине, но уже не бегом, а обычным шагом. Она села, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

– Дейв.

Впервые она назвала меня по имени. Сердце у меня подпрыгнуло.

– Да, Шейла?

– Может, посидим сегодня вечером у камина?

– Конечно, с удовольствием.

– Мне... мне нужно поговорить с тобой.

Я направил машину к своему дому. Сэм открыл нам, и я тут же спровадил его. Мы прошли в гостиную. Я, как и в прошлый раз, не стал включать свет. Шейла помогла мне развести огонь в камине, и я направился было в кухню, чтобы приготовить что-нибудь выпить, но она остановила меня:

– Я не буду, но если ты хочешь...

– Нет, я не такой уж любитель.

– Тогда просто посидим.

Она села на диван, на то место, что и в прошлый раз. Я расположился рядом. Она долго глядела на огонь, затем взяла мою руку и обвила вокруг себя.

– Я ужасна?

– Нет.

– Я хочу этого здесь.

Я попытался поцеловать ее, но она вскинула руку, закрыла мне пальцами губы и отвела мое лицо. Затем уронила голову мне на плечо, закрыла глаза и долго молчала.

Наконец она произнесла:

– Дейв, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Что-то случилось?

– Скверная история, и она имеет отношение к банку. Если не хочешь слушать, то просто скажи, и я уйду.

– Ладно, выкладывай.

– У Чарльза недостача.

– На какую сумму?

– Около девяти тысяч долларов. Если тебя интересует точная цифра, то девять тысяч сто тринадцать долларов двадцать шесть центов. Я это подозревала. Я заметила одно-два расхождения. Чарльз уверял, что я напутала в расчетах, но сегодня вечером я заставила его сознаться.

– Да уж, приятного мало.

– Это очень серьезно?

– Весьма.

– Дейв, скажи мне правду. Я должна знать. Что ему грозит? Его посадят?

– Боюсь, что да.

– Что обычно бывает в таких случаях?

– Если руководство банка, в котором обнаружили растрату, настроено решительно, то нечего рассчитывать на снисхождение. Виновного арестуют, предъявят обвинение, а остальное зависит от степени вины и строгости суда. Бывают, правда, смягчающие обстоятельства...

– Их нет. Чарльз не потратил ни цента из этих денег ни на меня, ни на детей, ни на наш дом. Он отдавал мне только жалованье, из которого я к тому же откладывала каждую неделю небольшую сумму для него.

– Да, я видел ваш счет.

– Он все тратил на другую женщину.

– Ясно.

– Что-нибудь изменится, если деньги вернуть?

– Изменится, и еще как.

– Значит, тогда его не посадят?

– Повторяю, все зависит от руководства банка и от соглашения, которое может быть достигнуто. В банке могли бы закрыть глаза на то, что произошло, при условии, что деньги будут возвращены. Но, как правило, в банке не идут на компромисс. Если сегодня простить одного, завтра придется прощать десяток других.

– Но если в банке ни о чем не узнают?

– Каким образом?

– Полагаю, я найду способ вернуть деньги. Я хотела сказать: я достану деньги, а потом придумаю, как сделать так, чтобы никто никогда не догадался, что что-то было не в порядке.

– Это невозможно.

– Напротив.

– Останутся записи в книжках вкладчиков. Рано или поздно все выплывет наружу.

– Не выплывет. Я предусмотрела и это.

– Тогда... Мне нужно время...

– Ты ведь понимаешь, что это значит для меня?!

– Да.

– Это не ради меня или Чарльза. Я никому не желаю ничего худого, но уж если он должен получить по заслугам, пусть так и будет. Я прошу ради моих детей. Дейв, я не хочу, чтобы они жили, зная, что их отец осужден, что он в тюрьме. Ты понимаешь, ты можешь понять, что это значит для них, Дейв?

В первый раз с того времени, как она начала говорить, я поднял на нее глаза. Она по-прежнему оставалась в моих объятиях, но сидела в напряженной позе, а взгляд казался отсутствующим. Я прижал ее к себе и задумался. Впрочем, думать было особенно не о чем. Следовало бы объясниться до конца. Она рассказала мне все, и, по крайней мере, я ей верил. Я не должен был ничего скрывать.

– Шейла!

– Да?

– Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

– Что именно, Дейв?

– Я знал... всю эту последнюю неделю.

– Так вот почему ты так странно глядел на меня тогда.

– Да, и потому так вел себя в тот вечер. Я был убежден, что ты знаешь обо всем, что ты знала еще тогда, когда пришла ко мне просить о работе. Я считал, что ты водишь меня за нос, и решил выяснить, как далеко ты сможешь зайти, чтобы добиться своего. Теперь мне ясно, как все обстояло в действительности.

Она выпрямилась и серьезно посмотрела на меня:

– Дейв, я ничего не знала.

– Теперь я уверен в этом.