– Послушай, давай начистоту. Брент украл деньги и спустил их на эту бабенку. Он обошелся с тобой подло. Но он отец твоих девочек, И поэтому их дед вынужден раскошелиться. Ну разве это справедливо? Есть только одна вещь, которая имеет значение в этом деле. Брент попал в крупную передрягу. Ему грозит тюрьма. К тому же он в больнице: приходит в себя после серьезной операции. В общем, ему сейчас не позавидуешь. А я... я люблю его жену, и в довершение всех неприятностей, которые обрушились на беднягу Брента, готов увести ее, лишив того единственного, что у него еще осталось. Не очень-то это красиво с моей стороны. Как видишь, самое меньшее, что я могу сделать, – это дать деньги, и я их дам. Так что не беспокой своего старика. Вот, пожалуй, и все.

– Я не позволю тебе...

– Почему?

– Если ты дашь деньги, это будет равносильно тому, что ты меня покупаешь. – Она встала и принялась ходить по комнате. – Ты фактически сам признался, что готов увести у него жену и хотел бы успокоить совесть, вложив деньги, которые он украл. Думаю, Брента это вполне устроит. Коль скоро ему нет дела до собственной жены. Но неужели ты не понимаешь, как это унизительно для меня? Что мне сказать? Да и что я могла бы сказать, если бы позволила тебе внести эти деньги? Я не смогу с тобой расплатиться. Мне и за десять лет не вернуть тебе девять тысяч долларов. Я буду твоей наложницей.

Я смотрел, как она шагает взад и вперед по комнате, машинально касаясь всего, что попадалось под руку, и не глядя на меня. И тут горячее, неистовое желание овладело мной. Кровь ударила мне в голову, я кинулся к ней и резко повернул к себе:

– Послушай, не так уж много найдется мужчин, готовых заплатить за женщину девять тысяч баксов. В чем дело? Тебе не хочется, чтобы тебя купили? – Я привлек ее к себе и поцеловал. – Это так плохо?

Она открыла рот – наши губы соприкоснулись, – и выдохнула:

– Это замечательно, просто замечательно!

Она поцеловала меня крепко-крепко.

– Значит, все, что ты говорила, было пустой болтовней?

– Чушь, полная чушь. Это так здорово, когда тебя покупают. Совсем как на Востоке. Мне нравится.

– Мы вернем эти деньги.

– Да, вместе.

– Начнем завтра же.

– Как это странно – я всецело в твоей власти. Я твоя раба. Но я чувствую себя под твоей защитой и знаю, что со мной ничего не случится.

– Вот и хорошо. Это твой приговор к жизни.

– Дейв, я люблю тебя.

– А я тебя.

Глава 5

Если вы полагаете, что украсть деньги из банка совсем не просто, вы недалеки от истины. Но куда труднее вернуть украденные деньги назад. Может, я еще недостаточно ясно объяснил, чем занимался этот тип. Во-первых, следует сказать, что самое уязвимое место для махинаций с наличностью в банке – это частные вклады, по которым текущая отчетность не ведется. Владелец коммерческого счета – тот, у кого есть чековая книжка, – получает отчет об изменениях счета ежемесячно. По частным вкладам такие отчеты не требуются. Все отражено в самой книжке: и общая сумма вклада, и то, когда вкладчик вносит или снимает деньги, а сама книжка всегда у вкладчика на руках. Именно расчетная книжка и является отчетом банка перед своим клиентом. В самом банке по каждому вкладу ведется учетная карточка, но ее вкладчик никогда не видит. Вот тут-то и открывается возможность для махинаций, которые могут продолжаться достаточно долго, прежде чем что-либо обнаружится. А если и обнаружится, то лишь случайно, как в этом случае. Брент ведь не предполагал, что угодит в больницу.

Так что же делал Брент? Прикрываясь разглагольствованиями об индивидуальном подходе, он добился того, чтобы ни один частный вкладчик, оказавшись в банке, не имел дела ни с кем, кроме него. Это могло бы насторожить Джорджа Мэйсона, но Брент неплохо справлялся с работой, а кто станет спорить с хорошим работником! Как только Брент добился того, чтобы только он имел доступ к счетам вкладчиков, а вкладчики общались только с ним, он принялся за дело. Он выбирал вклады, с которыми, по его мнению, не может возникнуть неприятностей. В банковских учетных карточках он отмечал якобы имевшие место снятия определенных сумм. Обычно эти суммы не превышали пятидесяти баксов. Затем расписывался за вкладчика – просто подделывал подпись, и при этом не особенно усердствовал, ведь никто, кроме него, эти подписи не сличал, – после чего преспокойно клал деньги себе в карман, а отметки в карточках покрывали уменьшение наличности в кассе. Документация – в полном ажуре, а деньги у Брента! Конечно же, махинации с учетными карточками следовало как-то подстраховать. Поэтому напротив каждого фиктивного снятия Брент делал слабую, едва различимую пометку карандашом, позволявшую быстро восстановить изначальную сумму вклада в случае, если вкладчик захочет закрыть счет. Именно эти пометки я и обнаружил.