Рекреационные территории вокруг городов рационально разделить на несколько зон с разным режимом использования, а чтобы защитить от неумеренной нагрузки пригородные районы, можно создавать "перехватывающие центры" на пороге города — места для кратковременного отдыха горожан (в частности, между Ленинградом и районами Карельского перешейка).

Ну, а если полностью остановить поток рекреантов и закрыть поврежденные участки от посещений, можно ли рассчитывать, что пострадавшие леса "выздоровеют"? Иными словами, обратима ли рекреационная дигрессия* способен ли растительный покров к восстановлению?

К сожалению, пока еще очень мало возможностей на практике наблюдать восстановление лесов, разрушенных рекреацией. И все же они есть. Например, в подмосковных лесах были случаи резкого уменьшения наплыва "неорганизованных" рекреантов, в том числе ограничения их доступа в леса из-за опасности пожаров, отведения потоков ко вновь организованным базам отдыха и др. Были и многолетние эксперименты с полным прекращением рекреации. Так, еще в 50-х годах на несколько лет были закрыты пострадавшие от рекреации территории парка Московской сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева. Да и сейчас в подмосковных лесах кое-где можно увидеть таблички: "Лес закрыт на ремонт".

Оказалось, что в "отдыхающем" лесу довольно быстро начинаются процессы восстановления. Исчезают агрессивные, но недолговечные сорняки, уступая место вначале луговым травам, а затем и лесной флоре; внутри куртин накапливается подстилка, появляются всходы древесных пород и кустарников, восстанавливается благоприятный для лесных растений микроклимат. Уже за шесть-семь лет куртины возвращаются к первоначальному "лесному" облику. Однако на вытоптанных участках растительный покров, естественно, "приходит в себя" гораздо медленнее и на полное возрождение лесного сообщества требуется 20-25 лет. Примерно таков же срок его формирования при создании искусственных куртин на месте тех рекреационных лесов, где изменения стали уже необратимыми. Еще дольше восстанавливается лесная растительность на участках с особо сильным уплотнением почвы: в литературе описаны случаи зарастания лесом заброшенных дорог — на это понадобилось не менее 50 лет.

Итак, рекреационная дигрессия обратима, но вряд ли можно рассчитывать на такую коренную меру восстановления пригородных лесов, как поочередное закрытие их участков для доступа отдыхающих на длительные сроки. Во-первых, эта мера связана с большими трудностями (и техническими, и психологическими), а во-вторых, закрытие одних участков леса неизбежно вызовет усиление рекреационных нагрузок в других, где дело может дойти до необратимых разрушений растительного покрова. Вероятно, гораздо разумнее проводить "рекреационную политику" с научно обоснованным планированием нагрузок и потоков отдыхающих.

Сравнительно быстро поддается восстановлению нарушенная рекреацией растительность в черте городской застройки. Проходя по новосибирскому Академгородку, можно увидеть табличку: "Лес на отдыхе" — это означает, что тот или иной участок городского леса временно (обычно на 4-5 лет) полностью защищен от посещений и прохода жителей. К "отдыху" добавляется еще и "лечение": рыхление уплотненной почвы, удобрение, подсев лесных трав и т. д. Такая разносторонняя помощь пострадавшему лесу дает возможность в сравнительно короткие сроки привести его в состояние, близкое к первоначальному.

Успешный опыт восстановления нарушенной рекреацией пригородной и городской растительности вселяет надежду: ситуация не безнадежна, природные экосистемы обладают определенной "упругостью" — способностью вернуться в исходное состояние после снятия деформирующей нагрузки. Надо только не превышать предел допустимых нагрузок, чтобы изменения не стали необратимыми, иными словами, чтобы отдых утомленных "благами" урбанизации горожан "на лоне природы" не привел к уничтожению этой столь желанной для них возможности.

Заключение

старинная вражда...

Все выше корпуса

теснятся за плечами.

Зеленые леса,

вступайте в города,

стекайте в города

зелеными ручьями!