На четвертой стадии, когда площадь вытоптанных мест — достигает 20% и более, лес, по существу, уже теряет характер целостного растительного сообщества и распадается на отдельные "осколки" — группы деревьев и кустарников (лесные куртины), окруженные дорожками и полянами с луговой и сорной растительностью.

На пятой стадии подавляющая часть территории вытоптана и лишена напочвенной растительности, лишь кое-где у основания древесных стволов можно заметить единичные сорняки и придорожные растения. Почва утрамбована, древостой сильно изрежен. Сохранившиеся деревья — больные или ослабленные, с различными повреждениями, они уже не справляются с заживлением ран; у многих обнажены корни. Подрост практически отсутствует.

В лесах из разных древесных пород стадии рекреационной дигрессии сходны и различаются лишь в деталях. Так, в сосняках с напочвенным покровом изо мхов или лишайников, чрезвычайно чувствительных к вытаптыванию (и особенно хрупких в сухом состоянии), уже при небольших рекреационных нагрузках обнажается почва. А вот в смешанных лесах с участием ели, возможно даже некоторое улучшение состояния лиственных деревьев и кустарников в умеренно-посещаемых местах. Дело в том, что на ранних стадиях дигрессии ухудшается рост ели и отчасти снимается тот пресс затенения, под которым вынуждены жить ее спутники. В дубовых лесах под влиянием рекреации исчезают ранневесенние "подснежники" (пролеска, хохлатка и др.): они очень чувствительны к уплотнению почвы и, кроме того, эти красивоцветущие растения становятся первыми жертвами горожан, "вырвавшихся" в лес после долгой зимы.

Если читатель помнит, в разделе "Городская флора" мы говорили о том, что в разных регионах флора антропогенных местообитаний приобретает сходные черты. Нечто подобное происходит и с лесами рекреационных зон: при большой посещаемости (на последних стадиях дигрессии) самые различные изначально леса превращаются в однообразные, так называемые рудеральные типы — сильно вытоптанные, с изреженным древостоем и скудным напочвенным покровом, в котором набор видов (в основном сорняков-однолетников) почти одинаков и в Подмосковье, и на Камчатке. Такие рудеральные леса в настоящее время занимают более четверти всей лесопарковой зоны Москвы.

Лес с городской пропиской

Рекреационные нагрузки — удел не только загородных лесов, но и в еще большей степени участков естественной растительности, оказавшихся внутри города. Привлекательная идея — "впустить природу в город" — была реализована при строительстве некоторых новых городов. Например, в Академгородке под Новосибирском кварталы жилых домов чередуются с "кварталами" леса, а многие жилые здания отделены от улиц своеобразными лесными опушками, поэтому жители контактируют с растительностью не только при рекреации, но и в повседневной жизни. В Зеленограде — городе-спутнике Москвы, заложенном в 40 км от столицы в живописном лесном массиве, участки леса сохранены в черте города и превращены в лесопарки. Иногда, при быстром росте города или его отдельных районов, бывший некогда загородным лес оказывается в окружении жилых и промышленных кварталов; такая судьба выпала, например, 60-гектарному сосновому лесопарку в Минске.

В новосибирском Академгородке участки естественного леса соседствуют с лесными кварталами. Это обычная городская улица: жилые дома несколько отступили от проезжей части — и отделены от нее полоской леса

Понятно, что участки "городских лесов" не менее интересны для исследования влияний рекреационных нагрузок, чем леса пригородные. Академгородок привлек внимание ученых еще и тем, что здесь в отличие от других городов этот фактор действует на растительность, так сказать, в чистом виде, без сопровождения промышленных загрязнений. К тому же начало изменения растительности в этом городе можно довольно точно датировать временем его возникновения — конец 1950-х годов.

Оказалось, что за истекшие годы, сравнительно недолгие для истории города, соседство жителей Академгородка успело весьма ощутимо повлиять на состояние "прописанного" в городе леса. Особенно это заметно на небольших (до 0,5 га) участках в местах массового и неупорядоченного прохода пешеходов. Уже через один-три года после заселения города стал снижаться годичный прирост деревьев, а еще через несколько лет (например, у березы через 10-12, у осины — через 7-8) прирост полностью прекратился, появились признаки усыхания. Из травяного покрова исчезли многие лесные виды (в первую очередь — наиболее декоративные), уступив место сорнякам-синантропам. Возобновление древесных пород оказалось под угрозой, поскольку появляющийся самосев стал быстро отмирать, а состояние оставшегося в живых подроста ухудшилось.

На фотографии — не тропа в глухом лесу, а дорожка, соединяющая два соседних жилых квартала Академгородка, между которыми расположен лесной квартал