Читаем Рассвет полностью

— Люди имеют больше сходств, чем различий — больше сходств, чем мы, черт возьми, хотим допустить. Каков был бы конечный результат, если бы не русские и американцы, а какие-нибудь другие две нации, все равно какие, достигли одновременно способности стереть друг друга с лица Земли — вот что мне интересно. И можно ли было вообще избежать подобного.

Лилит горько усмехнулась.

— Знаешь, Тэйт, я думаю, что тебе здесь понравится. Видишь ли, оанкали больше всего на свете интересуют точно такие же вопросы, как тебя.

Внезапно на лице Тэйт отразилось беспокойство, и она отвернулась, устремив взгляд куда-то вдаль. Потом, поднявшись, сказала, что хочет пойти посмотреть третью и четвертую малые комнаты, которые вырастила недавно Лилит по сторонам второй большой общей комнаты. Одна из этих комнат примыкала к задней стене комнаты Тэйт, другая имела с ее комнатой общую боковую стену. Она подолгу смотрела, как Лилит выращивает стены — смотрела сначала с неверием, потом с гневом, злясь от того, что считала, что где-то тут наверняка скрывается ловкий обман. Вслед за этим наступил следующий этап — Тэйт начала держаться с Лилит настороженно, то и дело бросала на нее подозрительные взгляды, стала молчалива и напряжена.

Но и это не продлилось долго. Тэйт как никто другой умела приспосабливаться к людям.

— Не понимаю я этого, — говорила она тихо, после того как Лилит объяснила ей в общих чертах принцип того, каким образом она может управлять стенами или отыскивать и Пробуждать необходимых ей людей.

Теперь, еще и еще расспрашивая Лилит, Тэйт снова повторяла:

— Я не понимаю. То, что ты говоришь, по-моему, совершенная бессмыслица!

— Ко мне вера пришла более настойчиво, чем к тебе. Оанкали закрылся со мной в моей одиночной камере и отказывался покинуть ее до тех пор, пока я не привыкну к нему. В самом начале я не могла смотреть на него без дрожи в коленках, честно признаться, сомневаясь, что он прибыл из глубин космоса, а не поднялся со дна океана. Через то же самое предстоит пройти и тебе.

— Но может быть у меня все будет по-другому?

— Не стану ничего утверждать, все может быть. Но с момента моего Пробуждения прошло гораздо больше времени, чем с тех пор как в этот раз открыла глаза ты. И я уже успела пожить среди оанкали и приняла их таким, какие они есть.

— И кто же они есть, по их словам?

Лилит пожала плечами.

— Я собираюсь Пробудить еще кого-нибудь. Сегодня я Пробужу двоих. Ты поможешь мне?

— Кто это будет?

— Леа Беде и Селена Иверс.

— Еще пару баб? Почему бы тебе не разбудить хотя бы одного мужчину?

— Со временем дойдет очередь и до них.

— Ты все еще никак не можешь отойти от встречи с этим твоим Полем Титусом?

— Никакой он не мой.

Она уже жалела о том, что рассказала Тэйт о Поле.

— Предлагаю следующим разбудить мужика, Лилит. Того парня, который собирал после войны детей.

Лилит повернулась и посмотрела на Тэйт.

— По принципу того, что, упав с лошади, нужно как можно скорее снова сеть в седло?

— Вот именно.

— Но, Тэйт, как только я Пробужу его, он останется с нами надолго, и снова погрузить в сон я его не смогу. Ему шестьдесят три, он весит сто килограмм, он был копом двадцать семь лет и привык командовать людьми, которые его окружают. Ему не от кого будет нас тут защищать и не от чего спасать, но он точно сможет крепко усложнить нам тут жизнь. И перво-наперво он наверняка наотрез откажется верить в то, что находится на космическом корабле, и попытается разубедить и нас в этом. И если это у него не выйдет, он пуститься во все тяжкие, чем только навредит нам и может стать опасным, смертельно опасным.

— И что с того? По-твоему, он поведет себя иначе, если, открыв глаза, обнаружит себя в подобии гарема?

— Нет. Как только мы Пробудим Леа и Селену и убедимся в том, что их психическое состояние стабильно, мы Пробудим Курта Лоэра и Джозефа Шина.

— Но для чего ждать?

— Первой я собираюсь Пробудить Селену. Ты присмотришь за ней, пока я буду заниматься Леа. Думаю, что Селена окажется именно тем, кто вызовет интерес у Курта.

Сходив в комнату, она принесла фотографии обеих женщин, и только занялась поиском «дыни» Селены, как Тэйт поймала ее руку.

— За нами следят, ведь так? — спросила она.

— Да. Не хочу сказать, что за нами могут наблюдать постоянно, но как только я разбудила тебя и нас стало двое, наблюдение наверняка усилилось.

— Если тут заварится каша, они нам помогут?

— Если посчитают, что положение действительно серьезное. Например, теперь мне кажется, что был кто-то, кто с самого начала хотел, чтобы Титус изнасиловал меня. Хотя я не думаю, что они позволили бы ему убить меня. Просто могло выйти и так, что со своей помощью они могли припоздниться.

— Отлично, — едко пробормотала Тэйт. — Значит, мы предоставлены сами себе.

— Ты может быть близка к истине.

Тэйт покачала головой.

— В таком случае я уже не знаю, как себя вести — либо окончательно сбрасывать покровы цивилизации и готовиться зубами и когтями сражаться за свою жизнь, либо продолжать стойко хранить лоск культуры во имя будущих интересов, что бы ни творилось вокруг.