Читаем Рассвет полностью

Лилит помедлила откладывать досье Тэйт Мара, оставив его на некоторое время лежать на кровати рядом с собой. По впечатлению, которое произвела на нее Тэйт, сравниться с ней мог разве что только Джозеф Чин. Соскользнув с кровати Лилит, отложенное досье раскрылось, снова продемонстрировав ей маленькое кругленькое и бледненькое, поразительно девчоночье личико Тэйт. Она легонько улыбалась, но определенно не позируя фотографу, а подтрунивая над ним. Тэйт не могла знать о том, что ее фотографируют в этот момент. Картинка в досье вообще не была фотографией. Это был мысленный рисунок, вобравший в себя впечатление как о физической внешности, так и внутреннем мире данной персоны. Любой такой рисунок уже сам по себе являлся психологическим портретом изображенного на нем. Портрет являлся словно бы итогом всей работы с допрашиваемым, краткой выжимкой. Оанкали, допрашивающие людей, рисовали эти портреты при помощи своих чувственных щупальцев или рук, используя для этого выделяемую специальными железами красящую жидкость. Все это Лилит прекрасно знала, но несмотря на это, картинки не только казались ей фотографиями, но и имели точный вид фотографий. Картинки были выполнены не на бумаге, а на нечто подобном пластику и выглядели настолько живыми, что казалось вот-вот заговорят. Все изображения были выполнены в одном стиле — голова и плечи человека на сером фоне. Но ни одна из картинок не имела того плоского одномерно-безжизненного взгляда, столь свойственного моментальным земным фотографиям. Глядя на картинки всякий, в том числе и не-оанкали, мог многое узнать об изображенном на нем, характере и прочем — в том смысле, конечно, как это понимали сами оанкали.

Так, Тэйт Мара, по мнению оанкали, была весьма быстроумна, во многих отношениях гибка и не опасна — разве что за исключением эго.

Отложив досье, Лилит решительным шагом вышла из своей комнаты и принялась строить рядом с ней другую, новую.

Стены, которые совсем еще недавно не пропускали ее, теперь послушно поднимались, реагируя на вещество слюны или пота, по тому следу, который она оставляла, проводя пальцем. Точно таким же образом из старых стен вырастали новые, смыкающиеся или расходящиеся в стороны по ее приказу, наклоняющиеся вперед или запрокидывающиеся назад, как того она желала. Никани устроил ей целый экзамен, чтобы убедиться, что Лилит как следует овладела искусством строительства. После того как стало ясно, что выстроить дом ей не составляет труда, супруги Никани, Дайчаан и Ахайясу настоятельно рекомендовали ей спрятаться в своем жилище и наглухо запечатать его стены, если вдруг Пробужденные решат напасть на нее. В отличие от Никани, Дайчаан и Ахайясу, участвовавшие в допросах большей части людей, досье на которых находилось сейчас у Лилит, возможно более реально представляли ситуацию и серьезно волновались за нее. В случае возможных эксцессов они обещали немедленно вызволить ее. Они не оставят ее умирать, если чей-то расчет окажется ошибочным и кто-то из Пробужденных станет убийцей.

Но спасти ее удастся только если она вовремя почувствует тревогу и успеет спрятаться в своем жилище и запечатать вход в него.

Однако лучше бы до этого не доходило — она предпочитает выбирать правильных людей, собирается Пробуждать их по одному, постепенно, только после того как полностью проверит и убедиться в безопасности тех, кого Пробудила до этого.

Она подняла из пола две стены и почти свела их, оставив проход шириной около восемнадцати дюймов, благодаря чему, при отсутствии двери, удалось организовать подобие уединенности для будущих жильцов. Кроме того изнутри перед дверью Лилит соорудила поперечную стену, оградившую внутренность комнаты от случайных взглядов снаружи, в результате чего перед входом образовался словно бы холл. В дверях не было прямой необходимости — у Пробужденных ею не будет личных вещей и воровать им друг у друга нечего, а тот, кто решит, что сейчас самое время заняться подглядыванием, должен быть переучен группой. Сейчас у Лилит было достаточно физической силы, чтобы справиться с любым, кто вздумает причинять ей неприятности в одиночку, но до тех пор пока в этом не появится настоятельной необходимости, она не хотела демонстрировать свою силу. Силой ей никогда не удастся сплотить людей в общину, а если они не захотят жить в мире друг с другом, ничто и никто не заставит их это сделать.

Организовав комнату, Лилит возвела в ней платформы-кровати и стол, который окружила несколькими платформами-стульями. Стол и стулья внесут пусть небольшое, но очень человеческое отличие, по сравнению с тем, что видели в одиночках оанкали, те, кто скоро проснется.

Создание комнаты отняло у нее много времени. После этого она, вернувшись в свою комнату, собрала и запечатала в платформе-столе все досье, за исключением одиннадцати специально отобранных. Эти одиннадцать станут теми, кого она Пробудит первыми, теми, кто должен будет стать ядром ее группы, теми, кто покажет ей, сколько у нее окажется шансов на то, чтобы выжить и сделать то, что она считала необходимым.