Читаем Рассвет полностью

— Что еще мы можем дать тебе? — спросила Ахайясу в день их последней встречи. Ее благополучие беспокоило Ахайясу, которой она наверняка казалась слишком маленькой, почти миниатюрной, чтобы произвести серьезное впечатление и справиться с будущими задачами. Изучая человеческую психологию, Ахайясу открыла для себя, что размер собрата мог заставить другого человека уважать его. То, что Лилит была выше, сильнее и тяжелее многих женщин, казалось Ахайясу малоутешительным. Ведь оставались мужчины, большая часть которых все же превосходила Лилит в росте и силе. Но тут уж нечего было поделать.

— К сожалению, вряд ли вы мне чем-то поможете — какой бы новой способностью вы меня не наделили, этого будет недостаточно, — ответила Лилит.

Прислушивающийся к их разговору Дайчаан подошел к Лилит и взял ее за руку.

— Ты очень жизнелюбива, — сказал он ей. — Так просто не сломаешься.

Но оанкали сломали ее.

Она взяла следующее досье и открыла папку.

Джозеф Ли-Чин Шин. Вдовец, жена умерла незадолго до войны. Как удалось выяснить оанкали, он смиренно считал этот удар судьбы страшной несправедливостью. Пройдя через обычный период упрямого молчания, Ли-Чин разговорился и вскоре уже находил в беседах со своими хозяевами удовольствие. Успокоившись, он оказался не против того, что его жизнь, как он выражался, «на время приостановилась», и пребывал в таком приятном расположении духа до тех пор, пока ему не сказали однажды, что произошло с его миром в действительности и кто нынче правит вокруг его темницы бал. С тех пор в разговорах Шин постоянно возвращался к темам войны и ее последствиям, совершенно с разных точек зрения. Он признался, что совсем незадолго до разразившейся катастрофы подумывал о том, чтобы уйти из жизни. По какой-то причине он полагал, что очутился в плену, именно потому, что хотел покончить с собой и его нынешние хозяева сжалились над ним и сохранили ему жизнь. Теперь у него появилась причина жить — свою цель он видел в том, чтобы узнать и увидеть наконец, в чьих руках он оказался и почему это вышло, с тем чтобы узнать, как он может отплатить им. Джозефу Ли-Чину было около сорока, он был невысок и в свое время служил инженером, жил в Канаде, хотя появился в свое время на свет в Гонконге. Оанкали обдумывали вариант сделать Ли-Чина отцом группы Пробужденных. Как свидетельствовали заметки по психологическому портрету Джозефа, он был человек мягкий и добрый, но в порыве мог оказаться чрезвычайно, и даже смертельно опасным. Вместе с тем оанкали рекомендовали Джозефа Лилит (впрочем, подобная рекомендация давалась любому потенциальному «отцу» или «матери» группы Пробужденных) в качестве первого кандидата. Джозеф отличался умом и спокойной углубленной рассудительностью. Иными словами, был тем, на кого хотелось положиться.

Во внешности Ли-Чина не было ничего примечательного. Он был невысок, вполне зауряден, и тем не менее оанкали он очень заинтересовал. Все угрозы, к которым он прибегал, отличались странной однобокостью — Джозеф обещал всякие ужасы, но только лишь тогда, если то, что он увидит, ему не понравится. А ведь ему это наверняка не понравится, сказала себе Лилит. Но может быть у него хватит сообразительности на то, чтобы понять, что время для решительных действий наступит не прямо сейчас, пока они совершенно беспомощны на неведомом корабле, а тогда, когда они наконец окажутся на поверхности родной планеты.

Внезапно Лилит ощутила сильнейшее желание Пробудить Джозефа Ли-Чина — Пробудить его сейчас же, немедленно, чтобы раз и навсегда покончить со своим одиночеством. Импульс был настолько силен, что в течение нескольких секунд она сидела, пребывая в напряженной нерешительности, обняв себя за плечи и огромным усилием воли заставляя придумывать любые доводы против того, чтобы броситься нащупывать капсулу Джозефа сейчас же. В самом начале она пообещала себе, что прочитает все досье и хорошенько все обдумает, прежде чем приступит к Пробуждению первого человека. Ведь любой неверный шаг мог повлечь за собой ее гибель.

Просмотрев еще несколько досье, она так и не нашла никого, кто бы мог сравниться с Джозефом, хотя некоторые из тех, кого она так «предварительно» узнала, весьма и весьма заслуживал, на ее взгляд, скорейшего Пробуждения.

Среди них была, например, женщина по имени Селена Ирерс, проплакавшая навзрыд большую часть допросов, потому что ей было невыносимо горько думать о том, что она больше никогда не увидится со своим мужем и двумя дочерьми, что, конечно же, не скрашивалось ее собственным текущим неопределенным положением и темным будущим. Снова и снова она желала себе только одного — умереть, но ни разу не попыталась покончить жизнь самоубийством. Как отмечали оанкали, Селена была наделена сильнейшим желанием идти навстречу другим, жить и угождать окружающим — что скорее всего диктовалось в ней боязнью не понравиться, чем собственно потребностью угодить. Селена была слаба и склонна к слезливости и меланхолии, и при всем том, что была неглупа, в испуге или под гнетом устрашения могла наделать глупостей.