Читаем Рассказы старшины флота полностью

Покончили с казармой, и пришлось им ломать голову над тем, как сделать невидимыми врагу другие постройки и — самое главное — батарею.

Даже во время работы нужно было следить, чтобы не были разбросаны инструменты и материалы. Вражеский разведчик, пролетая мимо, сфотографирует местность и по одной куче мусора, по разбросанным лопатам сразу обнаружит новую укрепленную «точку».

Работа подвигалась медленно. Кто орудийные дворики строит — тем мерзлую землю наравне со скалой приходится брать взрывом. С раннего утра работают люди, как муравьи: брустверы насыпают, укладывают основания для орудий, строят погреба для боезапаса, склады для имущества, окопы копают. В конце концов повару не все время готовить пищу в палатке, да и командный пункт нужно. А Бордюжа и Петров должны над всеми держать шапку-невидимку.

Кажется, все уже есть, так нет, извольте строить еще запасную казарму. Бордюжа возмущался про себя лишней работой, а Васильев его успокоил:

— Ты думаешь, — напрасно это? Нет, дорогой, если нашу единственную казарму разобьют снарядом или бомбой, куда мы денемся? Тем более, что во время боя постройкой некогда заниматься.

Так на голой скале началась жизнь.

Снег покрыл землю по-зимнему, но не так, чтобы выпал за одну ночь, а постепенно намерз на камни. Батарея готова к действию, но ни с моря, ни с воздуха ее не заметно.

— Ну вот что, Бордюжа! — сказал командир батареи. — Пока связь не налажена, одним духом слетай к Иванову, спроси, не надо ли чем-нибудь помочь.

Иванов был командиром батареи, которая находилась километрах в десяти, по другую сторону залива. Если кругом залива идти, так наберется километров шестнадцать. Но залив застыл надежно, и по льду пройти, конечно, ближе.

Дали Бордюже лыжи и ручной компас и сказали, чтобы держал все время на юго-запад.

— Как перейдешь залив, поднимешься в гору. Будет овраг, а за ним опять высота. Оттуда уже должно быть видно Иванова. Если начнется пурга, — сразу возвращайся сюда или к ним, куда будет ближе. Иди все время по компасу. Понял? — спросил комбат.

— Понял, — ответил Бордюжа и отправился.

Добрался Бордюжа до залива, топнул раз, другой в твердый лед и решил, что лыжи будут ему лишней обузой: только ноги разъезжаются.

Спрятал он лыжи в приметном месте и двинулся дальше налегке. Шел он сначала посвистывая. Ворот шинели расстегнул, пинал ледяшки и комки снега, совсем как мальчишка, возвращаясь из школы.

Взобрался Бордюжа на торосы, посмотрел на свою батарею, а ее не видно.

«Вот так штука! С батареи сколько раз залив рассматривали, а отсюда ничего не разглядишь. Недаром мы маскировку делали», — подумал он, похвалив себя.

Вспыхнуло северное сияние. Бордюжа с любопытством смотрел на небо. Было похоже, что смотришь на светлое облако через волнистое и рябое стекло, от этого свет расслоился и расходится иглами.

Пошел Бордюжа дальше уже медленнее. Обошел гряду торосов, вышел на берег. Спустился в овраг, перешел его, а там другой, да еще третий овраг. А дальше ни высоты, ничего не видно. Да и на карте с этого места начиналось «белое пятно» и тянулось неизвестно куда.

Достал Бордюжа компас, покрутил его в руках, нашел направление и пошел дальше.

Идти по снегу тяжело. Где с обрыва не знаешь как спуститься, а где совсем подняться невозможно. По ровному месту и то с камня на камень чуть не ползком нужно пробираться. Устал Бордюжа, стало ему жарко, и решил он отдохнуть.

Сто́ит минуту посидеть в Заполярье, как ветром тебя так продует, словно ты всю жизнь теплого угла не видал. А Бордюжа уселся, конечно, на самом ветру. Шапку снял и держит в руке. Минуты через две вскочил он и нахлобучил настывшую шапку. Тут уж не прохлаждаться надо, а согреться как-нибудь.

Хватился Бордюжа за карман — нету компаса. И сразу ему вспомнились десятки рассказов, как замерзают люди, сбившиеся с пути. Вспомнилось «белое пятно» на карте. Суждено, значит, ему увязнуть здесь навсегда!.. И побежал Бордюжа…

Архип Иванович увидел Бордюжу, когда тот спускался на лед, и подумал, что зря комбат посылает одного человека, тем более молодого. Случись с ним что-нибудь — заблудится или ногу вывихнет — ну и замерзнет.

Самого Архипа Ивановича послали на поиски дров и для изучения трассы будущей линии связи. Отдыхая, он покуривал в укромном местечке под скалой, где его совсем не прохватывало ветром.

Покурил старшина и решил пойти берегом навстречу Бордюже, пересекающему залив. На глаза ему Архип Иванович попасть не хотел, а пошел скрытно, отмечая по пути, где удобнее проложить телефонную линию.

Идет Архип Иванович по следам Бордюжи и видит, что тот намного влево отклонился, потом опять вправо пошел. Сразу видно, не уверен человек в направлении. Петляя так, он свой путь удлинит раза в четыре.

«А идет-то как быстро! Да еще бегом, бегом! Ну, значит, скоро выбьется из сил», — подумал Архип Иванович.

Бордюжа тем временем совсем перепугался. Бежит, задыхается, шапку потерял и не замечает. Пот с него льется градом.

«Ну вот, — подумал старшина, — и готов человек, через полчаса замерзнет. А нет, смотри-ка! взял направление в расположение Иванова!»