Читаем Рассказы о природе полностью

Лайки — охотничьи собаки, их легко узнать по острым стоячим ушам и хвосту кольцом. С мелкими лайками охотятся на белок и соболей. Задача собаки — обнаружить зверька и начать его облаивать (отсюда название), отвлекая на себя внимание. С крупными лайками охотятся на кабанов и даже на медведей: группа собак удерживает зверя месте, громко лая и хватая за ноги.

Сорока — родственница ворон, галок, грачей. Её легко узнать по чёрно-белой окраске, длинному хвосту, характерному стрёкоту. Заметив врага, сорока начинает громко стрекотать, оповещая всех вокруг об опасности. Высоко на дереве она строит гнездо в форме шара из веток, пользуется им несколько лет. Обвинения сороки в том, что она воровка, напрасны: у неё вовсе нет склонности к блестящим предметам.

Вороны, галки, грачи, сороки — все они относятся к птичьему семейству врановых. Они распространены по всему свету, обычно небольших размеров, окрашены не очень ярко. Некоторые из них примечательны своим выдающимся умом: они умеют использовать веточки, чтобы достать пищу, выучивают слова, хорошо приручаются и ведут себя с человеком «на равных».

У птиц «хвостом» называют длинные перья на конце туловища. У большинства птиц эти перья — действительно хвостовые, но у некоторых удлиняются перья на конце спины: учёные называют их «надхвостьем». Хвост служит птице во время полёта в качестве руля, а длинное разноцветное надхвостье самцы используют как особое украшение. Павлин расправляет его великолепным веером, чтобы привлечь самку.

Внешний вид сороки необычен: голова, верх спины, крылья и хвост чёрные, живот и бока белые, за это её называют «белобокой». Сорочий хвост длинный, перья на нём с металлически-зелёным отливом. Он помогает птице маневрировать в лесной гуще; сорока машет хвостом, когда возбуждена. Про новость, не имеющую особого значения, да ещё и неизвестно откуда взявшуюся, говорят: «Сорока на хвосте принесла».

Ближайшие дикие родичи собак — их предки волки, а также шакалы. Они относятся к семейству псовых: высоконогие, покрыты густой шерстью, с вытянутой мордой и обычно с пушистым хвостом. Псовые — в основном активные хищники: волки и африканские гиеновые собаки охотятся на копытных, лисицы и песцы — на мелких грызунов и птиц. А живущие в пустынях крохотные фенеки ловят насекомых.

Однажды я лишился своёй легавой собаки, и я охотился по бродкам, значит, росистым утром находил следы птиц на траве и по ним добирал, как собака, и не могу наверно сказать, но мне кажется, я немного и чуял.

В то время вёрст за тридцать от нас ветеринарному фельдшеру удалось повязать свою замечательную ирландскую суку с кобелём той же породы, та и другая собаки были из одного разгромленного богатого имения. И вот однажды в тот самый момент, когда жить стило особенно трудно, один мой приятель доставил мне шестинедельного щенка-ирландца. Я не отказался от подарка и выходил себе друга. Натаска без ружья мне доставляет иногда наслаждение не меньшее, чем настоящая охота с ружьём.

Помню, раз было… На вырубке вокруг старых чёрных пней было множество высоких, ёлочкой, красных цветов, и от них вся вырубка казалась красной, хотя гораздо больше тут было иван-да-марьи, цветов наполовину синих, наполовину жёлтых, во множестве тут были тоже и белые ромашки с жёлтой пуговкой в сердце, звонцы, синие колокольчики, лиловое кукушкино платье, — каких, каких цветов не было, но от красных ёлочек, казалось, вся вырубка была красная. А возле чёрных пней ещё можно было найти переспелую и очень сладкую землянику. Летним временем дождик совсем не мешает, я пересидел его под ёлкой, сюда же в сухое место собрались от дождя комары, и как ни дымил я на них из своей трубки — собаку мою, Ярика, они очень мучили. Пришлось развести грудок, как у нас называют костёр, дым от еловых шишек повалил очень густой, и скоро мы выжили комаров и выгнали их на дождик. Но не успели мы с комарами расправиться, дождик перестал. Летний дождик — одно только удовольствие.

Пришлось всё-таки под ёлкой просидеть ещё с полчаса и дождаться, пока птицы выйдут кормиться и дадут по росе свежие следы. Когда по расчёту это время прошло, мы вышли на красную вырубку, и, сказав:

— Ищи, друг! — я пустил своего Ярика.

Ярику теперь пошло третье поле. Он проходит под моим руководством высший курс ирландского сеттера, третье поле — конец ученью, и если всё будет благополучно, в конце этого лета у меня будет лучшая в мире охотничья собака, выученный мной ирландский сеттер, неутомимый и с чутьём на громадное расстояние.