Читаем Рассказы полностью

Да поебать! До дома добираюсь на перекладных. Сначала меня выкидывают из поезда в Можайске. Не теряя самообладания тотчас пересаживаюсь в на электричку и доезжаю до Гагарина. Тут меня опять ссаживают. Думаю: надо бухнуть и осмотреться. Снимаю у станции местную девку и говорю ей, что мне надо выпить, пожрать и посмотреть город. Попалась добрая шкура. Купила огнетушитель "Вермута" и принесла из дома термос с борщом. Повела сразу на кладбище, типа больше смотреть в этом городке нечего. Сели на какой-то безымянной могиле. Выпили. Последнее, что помню, она взяла у меня в рот.Просыпаюсь... Не хуя себе! Глубокая ночь, веночки позвякивают, кресты, могилки...Ни девки, ни моей куртки. Вот почему меня так колотит. Не унываю, однако, ни хуя. Бегу на станцию и прыгаю в проходящий поезд.

Эти воспоминания меня даже развеселили. Захотелось жить, совершать поступки. Прошла, кажется, ебаная депресуха. Вижу тащится мимо телка с низкой толстой жопой и жирной тупой харей. Сосет по ходу пивко. Торможу ее и веду в ближайший подъезд. Там, как обычно, пахнет мочей, говном, дешовым вином и спермой. Тут люди пьют, срут и ебутся. Прижал эту большую жопу к горячей батарее и начал ебать. Все было ништяк. Заебись. Россия не пропадет. Вырулем. В процессе выяснилось, что девушка недавно вскрывалась мойкой и провела три месяца в дурке. Теперь ей все по херу. Мне тоже. Ебись оно все в рот! Сверху по лестнице спускался какой-то пенсионер.Сделал нам замечание. Мол, что это скотство. Я, не думая и не прекращая ебать шкуру, въебал ему ногой так, что он полетел вниз по ступеням. На хуй тут в сраном подъезде мораль разводить.

Потом я опять сидел на лавке, но уже совсем в другом настроении. Пришла полная уверенность, что Россия все же разберется с реакцией. Метов обуздают. Контору опять разгонят. Чиновников пересажают и частично расстреляют. Тупорылую Думу распустят Наступит революционная ситуация. Вот тогда и погуляем. Держитесь, суки! Въебем за всю хуйню!

КОНЕЦ

СКУКА

Вечером у меня зазвонил телефон. Уже давно никто не звонил. Я думал, что вымерли все. Такая скука. И вдруг...

Оказалось, старый друг меня вспомнил. Тыщу лет его не видел. С тех пор как он занялся бизнесом, наши пути разошлись. А тут приглашает в гости. Я чуть не ебнулся - с какой стати?

Ладно, согласился приехать. Время хоть и позднее уже, но трамваи еще ходят. Надоело, честное слово, дома сидеть. Захотелось мне слегка развеяться.

Поехал один: моя то каждый день на работе до поздна. Устроилась в зоомагазин и одновременно увлеклась не на шутку зоофилией. Ее теперь от зверей хуй оторвешь.

Я ехал в трамвае к товарищу, чья фамилия, между прочим, Заморочкин. Две тетки вцепились друг в дружку, орали что-то за политику, царапались, драли волосы.

На спинке моего сидения нацарапано "Ленин жив" и нарисована большая звезда. Мужик, сидевший рядом со мной, такой же тип, как и многие прочие граждане пассажиры, одетый в коричневую старенькую шубку и кроликовую шапку, сходу обратился ко мне запанибрата. Стал рассказывать эпизоды своей сложной жизни.

Только что оказывается с поминок едет. Хоронил мать-старушку. Она одна жила в покинутой деревне. Пришли два негодяя, забрали пенсию, ее убили, дом спалили.

На поминках были: сестра, дочка, зять. У зятя два отца. Один интересный такой мужик лет шестидесяти с большой бородой, веселый, прикольный. На голове ходит, смешит всех, истории разные рассказывает и постоянно материться. Что характерно, хуй, пизда, ебтвоюмать - это от него только и слышно, не взирая на женщин.

Короче, наш человекю

А второй отец зятя - большой начальник или бизнесмен. Хуй его знает, кто он на самом деле. Босс какой-то. Толстый такой, как боров, и всем вечно недовольный. Нажрался за столом и сидит слюни пускает. Потом начинает хрюкать, после рычать.

Кому такое понравится? Тем более на поминках.

Я ему говорю, когда выпили уже прилично: "Ты кончай тут, слушай, ядом дышать. Люди сидят культурно поминают, а ты хуйней страдаешь - хрюкаешь, рычишь, слюни пускаешь. Неприятно на тебя глядеть даже со стороны. Вроде, солидный человек."

Не перестал, братан. Неа.. Не доходит до животного. Тогда я подскакиваю - раз ему в ебальник. Толстомордый такой, прикинь, угрюмый. Ну, скотина натуральная. Набычившись так сидит и тяжело дышит, падла. Только бубнит недовольно: бу-бу-бу...

Залил ему, братан, морду кровью. Он встать не может. Пузо-то огромное, и жопу оторвать не в силах. Я воспользовался. Еще ему по харе - бам-бам... ебать ту Люсю! Он только му-му... Му-му ебет, короче. И шуршит, как хуй в коробке. Ах, ты, бутер, думаю, свинья ебаная, ты хер за мясо не считаешь! Все мы люди. У меня тоже батя был младший сержант Золотых. Он геройски погиб в бою под Яйцевым. Брательника моего убили старшего. Его ребята-каратисты отоварили. Отбили печень, почки. Изо рта у него пахло гнилью перед смертью.

Теперь жизнь эта все веселей. Раньше все было дешево, а на хуй мне эта свобода?

А этот боров, слушай, все шуршит что-то непонятное. Ну, думаю, мразь! Тут народ поминает, а он все портит, тварюга.