Читаем Расшифровка полностью

Вы только представьте: Жун Цзиньчжэнь, человек одинокий, безвозвратно потерянный в собственных мыслях, часто слышал удивительные голоса. Они словно бы доносились откуда-то с небес – или из глубин души. Их невозможно было дождаться нарочно, невозможно вызвать по желанию, они являлись неожиданно, без приглашения, иногда во снах, в сновидениях, скрытых внутри других сновидений, иногда они обрушивались на него с книжных страниц, причудливые, изменчивые, непостижимые. Я хочу сказать, голоса раздавались извне, но на самом деле они исходили из самого Жун Цзиньчжэня, они были семенем, которое извергала его душа, сиянием его духа, они мелькали и пропадали, и нужно было успеть записать их. Потому что исчезали они так же неожиданно, как появлялись, и притом исчезали без следа. Поэтому Жун Цзиньчжэнь привык все время носить с собой блокнот – в любое время, в любом месте блокнот следовал за ним тенью.

…Да, знаю, маленький такой синий блокнот, на титульном листе напечатано «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», ниже личный код Жун Цзиньчжэня. В те годы он записывал в него самые разные любопытные мысли о «Черном шифре». Обычно Жун Цзиньчжэнь держал блокнот в левом кармане верхней одежды. Но в тот раз при нем были документы, так что он захватил с собой портфель, туда блокнот и перекочевал. Этот портфель ему подарил начальник отдела, привез как-то раз из-за границы – отличная телячья кожа, элегантный и легкий, на широком эластичном ремешке; натягиваешь ремешок на запястье, и кажется, будто на одежде топорщится еще один карман. Думаю, носить блокнот в портфеле было удобно, Жун Цзиньчжэнь не боялся его потерять, ему казалось, что он по-прежнему лежит у него в кармане… [Продолжение следует]

За последние несколько дней Жун Цзиньчжэнь писал в блокнот два раза.

Первый раз был четыре дня назад, вечером: он как раз вернулся с конференции, на которой в тот день вещали что-то невежественное и заносчивое; обозленный, Жун Цзиньчжэнь вернулся в гостиницу и с шумным выдохом повалился на кровать. Перед его глазами было окно. За окном простиралось вечернее небо, а так как он смотрел под углом, небо кренилось и иногда (когда он моргал) вращалось. Мало-помалу взгляд его затуманился; окно, небо, город, закатное солнце – все это исчезло, уступив место воздушным течениям и звуку, с которым солнце жгло небо. Он и правда все это видел: бесформенные воздушные массы, атмосферные потоки, подвижные, как пламя, спешащие ускользнуть куда-то за горизонт. Воздушные течения, звук палящего солнца нарастали, подобно тьме, окутывали его. Он вдруг почувствовал, как по телу прошел хорошо знакомый ток, и тело засияло, стало невесомым, будто превратившись в газ, запылало, как факел, завращалось, устремилось, испаряясь, куда-то в заоблачные дали. Он услышал звонкий, чистый голос, мотыльком парящий над миром… Это и был небесный глас его судьбы, голос Вселенной, свет, огонь, дух, и нужно было скорее его записать.

Тогда он впервые за свою командировку взялся за блокнот и позже не без самодовольства думал о том, что это гнев воспламенил его, гнев дал ему вдохновение. Второй раз случился накануне перед рассветом: покачиваясь в вагоне, Жун Цзиньчжэнь видел блаженный сон, ему снилось, что он встретился с доктором Иогансеном и завел с ним долгий, глубокий разговор. Проснувшись, он в темноте записал все, о чем они говорили.

Можно сказать, шагая по дороге дешифровки, следуя тропой гениальности, Жун Цзиньчжэнь не взывал о помощи, не молил о пощаде, он шел, опираясь на две трости: упорство и одиночество. Одиночество раскрыло и закалило его душу, упорство, быть может, даровало ему космическую удачу. Удача – чертовка, ее не разглядишь, не нащупаешь, не выразишь словами, не постигнешь, не дождешься, не вымолишь, она скрытна, она таинственна; возможно, удача – это самое непостижимое, что только есть в мире. Чертовка. Вот только в удаче Жун Цзиньчжэня не было ничего таинственного, наоборот, она была совершенно прозаична, она пряталась между строк его блокнота…

А теперь блокнот растворился в воздухе!

Узнав, что произошло, Василий подскочил, точно его опалили огнем, и приступил к немедленным действиям. Первым делом он отыскал начальника транспортной полиции и потребовал, чтобы полицейские состава следили за выходами и не позволили ни одному пассажиру спрыгнуть с поезда на ходу. Затем он по радиосвязи доложил обо всем 701-му (через диспетчера в А.). 701-й сообщил о случившемся управлению, управление, в свою очередь, передало наверх, новость «поднималась» все выше и выше, пока не достигла самого главного человека. И этот человек моментально приказал:

Пропажу – предмет государственной важности – срочно найти, в поисках участвуют все ведомства до единого!