Читаем Расшифровка полностью

Безусловно, самое сильное, самое главное стремление робкого, чувствительного и притом холодного человека – отделиться от других. В 701-м Жун Цзиньчжэнь молчанием и одиночеством, которые для кого-то были бы невыносимы, старался как можно дальше отстраниться от «мирской жизни», чтобы держаться поодаль от окружающих, оставаться в стороне от толпы. В некотором смысле желание обособиться было одной из причин, по которым он великодушно мирился с Шахматным Идиотом. Другими словами, компания Шахматного Идиота как нельзя лучше оберегала его от общения с другими людьми. У него не было друзей и никто не считал его своим другом; его уважали, им восхищались, но никто не пытался с ним сблизиться. Он был сам по себе (позже, когда со временем пропала строгая необходимость держать работу Шахматного Идиота в тайне, больного увезли из 701-го), про него говорили, что он не меняется, оставаясь холодно-равнодушным, ведя одинокую, безрадостную жизнь. Впрочем, самого его подобная жизнь ничуть не удручала – лучше так, чем терпеть людские привычки и нравы. Поэтому ему не нравилось звание главы подразделения, да и звание супруга тоже…

[Далее со слов директора Чжэна]

Жун Цзиньчжэнь женился первого октября 1966 года. Супругу зовут Ди, она сирота, с юных лет занимается секретной работой – сначала она была телефонисткой в штабе, затем в 1964 году ее повысили и перевели к нам в подразделение на должность цензора. Она северянка, высокая, на полголовы выше Жун Цзиньчжэня, большеглазая, говорит на чистейшем путунхуа[44], правда, болтать она не любит, да и голос у нее тихий – возможно, сказываются долгие годы работы в секретном отделе.

Что же касается женитьбы, я всегда удивлялся, как странно все сложилось – как будто судьба посмеялась над Жун Цзиньчжэнем. Почему я так говорю? Просто я знаю, как много женщин хотело выйти за него замуж, греться в лучах его славы. Но то ли он вообще не хотел жениться, то ли сомневался, то ли еще по какой причине он всегда избегал этой темы и, по-моему, ни к женщинам, ни к браку не проявлял ни малейшего интереса. И вдруг неизвестно с чего, совершенно неожиданно он женится на Сяо Ди. К тому времени ему исполнилось тридцать четыре. Дело, конечно, не в том, сколько ему было лет, тридцать четыре года – возраст не самый юный, но если женщина согласна за него выйти, какие могут быть препятствия? Никаких. Вот только вскоре после женитьбы объявился «Черный шифр». Что и говорить, если бы Жун Цзиньчжэнь не женился тогда на Сяо Ди, он бы, верно, так никогда и не связал себя узами брака: «Черный шифр» стал бы непреодолимой преградой на пути к семейной жизни. Их женитьба походила на птицу, которая вдруг залетела в окно, когда ты уже собирался его закрыть – и странно это, и будто бы предначертано судьбой, и непонятно, добрый это знак или дурной? Хорошо это или плохо?

Честно говоря, супруг из Жун Цзиньчжэня вышел никудышный: он порой неделями не возвращался домой, а если и возвращался, из него и пары слов было не вытянуть – приготовит поесть, перекусит, а потом или снова уходит, или ложится спать и уходит, когда проснется. Вот так-то, Сяо Ди, пока жила с ним, даже видела его редко, что уж говорить о большем. Глава подразделения, руководитель из него тоже был неважный, в своем кабинете он появлялся только вечером, за час до конца рабочего дня, а все остальное время проводил в дешифровочной, причем выдернув шнур телефона из розетки. Так ему и удалось избежать начальственных и супружеских забот и печалей, сохранить свой привычный, излюбленный уединенный образ жизни. Он жил в одиночестве, работал в одиночестве и не нуждался ни в чьем-либо обществе, ни в помощи. А с тех пор, как мы обнаружили новый шифр, это впечатление только усилилось, словно Жун Цзиньчжэню непременно нужно было спрятаться от нас, чтобы как следует углубиться в разгадку тайны «Черного шифра»… [Продолжение следует]