Читаем Расшифровка полностью

Но в случае с Жун Цзиньчжэнем секреты были неизбежны. Месяц спустя в руки цензоров попало адресованное ему письмо из N-ии – из самой N-ии! Вскрыли конверт: опять на английском, опять от Залеского. На этот раз он написал куда больше, иначе говоря, еще усерднее убеждал Жун Цзиньчжэня вернуться к исследованиям. Сначала он упомянул, что читал недавно в научном журнале о последних успехах в сфере изучения человеческого мозга, а затем перешел к сути письма:

Я пишу тебе, потому что мне приснился сон. Честно говоря, все эти дни я гадал: чем же ты теперь занят, что за соблазны или чье принуждение заставили тебя сделать такой странный выбор. А вчера во сне ты сказал мне, что работаешь в китайских спецслужбах дешифровщиком. Я не знаю, почему мне это приснилось, я не умею, как ты, толковать сновидения. Может, это просто сон, и он ничего не значит. Хоть бы так оно и было, пусть это окажется всего-навсего сном! Но этот сон – отражение моих мыслей о тебе, моих тревог и надежд. С твоим талантом тебя могут втянуть в эту работу, а между тем делать этого ни в коем случае нельзя. Почему я так говорю? На то есть две причины.

Первая причина кроется в самой природе шифра.

История шифров пестрит именами ученых, и потому люди объявили криптографию наукой; многие выдающиеся ученые внесли в ее развитие свой вклад или даже посвятили ей жизнь. Но это не меняет сути шифра, а я на собственном опыте убедился: неважно, создаешь ты шифр или взламываешь его, природа его остается антинаучной, антикультурной, это заговор человечества против науки, ядовитая западня для ученых. Он требует ума, но ума дьявольского, от которого люди становятся коварнее, порочнее; он бросает вызов, но вызов бессмысленный, не приносящий человечеству пользы.

Вторая причина заключается в твоем характере.

Я уже говорил, ты человек крайне чувствительный и хрупкий, проницательный и упорный, у тебя классический характер ученого. Ты совершенно не годишься для секретной работы. Думаешь, ты выдержишь жизнь под давлением, сможешь отринуть самого себя? Осмелюсь сказать, что не сможешь: ты слишком хрупок и упрям, тебе недостает гибкости, если не будешь осторожен, тебя сломят! Ты, конечно, и сам знаешь, когда лучше всего работает мысль: когда чувствуешь себя свободно, когда действие сочетается с бездействием, а расчет – с озарением. Став дешифровщиком, ты будешь связан по рукам и ногам, связан и подавлен государственной тайной, государственными интересами. А что оно, собственно, такое, твое государство? Я часто задаюсь вопросом: какую страну я могу назвать своей? Польшу? Израиль? А может, Англию? Швецию? Или Китай? Или N-ию?