Заключение. Советский образ жизни не есть нечто раз и навсегда данное и неизменное. Он сложился исторически, и сталинский период был его юностью, его формированием. Теперь он вступил в фазу зрелости. Но и зрелое состояние общественного организма есть постоянное изменение, что, само собой разумеется. Какие бы изменения, однако, в нем ни происходили, незыблемыми остаются его основы, его законы, его основные тенденции. Бессмысленно рассчитывать на то, что это общество в силу внутренних причин и под благотворным влиянием Запада будет эволюционировать в сторону демократического общества западного типа. Наоборот, не представляет труда заметить, что Запад в силу внутренних причин и под влиянием дурного примера Советского Союза эволюционирует в сторону общества коммунистического типа. Советский Союз являет собою классический образец того, что ожидает Запад, если он будет до конца эволюционировать в этом направлении, если он не найдет в себе сил противостоять этой тенденции. Западные люди надеются, что, если им не избежать коммунизма, последний будет у них лучше, чем в Советском Союзе. Все может быть. Может быть, будет чуточку сытнее, чуточку занимательнее, чуточку ярче. Но эта «чуточка» не скроет принципиальных основ, которые не могут быть иными в силу неподвластных людям законов. И как знать, может быть, будет и чуточку похуже. Если, например, немцы возьмутся за это дело, они построят коммунизм, по сравнению с которым нацистская Германия покажется верхом либерализма. Советский коммунизм может оказаться мягче западноевропейского, поскольку русские всё делают халтурно, в том числе — и свой социальный строй.

Абстрактно рассуждая, наиболее вероятная перспектива коммунистического типа общества — развитие и укрепление тех тенденций, которые действуют постоянно, т.е. и сегодня. Среди них — расслоение общества на классы, социальное и материальное неравенство, привилегии для высших слоев и минимальные гарантии для низших, закрепощение всего населения, создание армии рабов, укрепление органов надзора и подавления, подавление всяких попыток оппозиции и сопротивления. Короче говоря — усовершенствованный сталинизм, впитавший в себя некоторые достижения после-сталинского «либерального» периода, в особенности — безопасность режима для господствующих классов. Конкретно рассуждая, наиболее вероятная перспектива — борьба между коммунистическими и некоммунистическими странами, борьба внутри коммунистической части мира, борьба внутри коммунистических стран, — борьба всех против всех. Никакого идеального общества и идеального состояния для всех людей не было и не будет. Нынешнее благополучие Запада есть случайный и временный зигзаг истории.

Париж, 1980

Свобода и закрепощение

Принято думать, будто свобода есть благо, а несвобода (закрепощение) есть зло, будто человек по своей природе стремится к свободе, будто свобода есть некое неотъемлемое право человека. Даже те люди, которые по своему положению в обществе заинтересованы в ограничении свободы, облекают свои сокровенные желания в форму защиты свободы. Именем свободы оправдывают терроризм, взятие заложников, молодежные бунты и многие другие явления западной жизни. Трудно назвать другое явление общественной жизни, по поводу которого было бы столько же спекуляций, как по поводу свободы. В этом докладе я не претендую на то, чтобы предложить ясное и бесспорное решение проблемы свободы и закрепощения. Я хочу лишь дать хотя бы первичное представление о ее реальной сущности и сложности.

Понятие свободы в самом общем виде означает следующее. Предмет свободен, осуществлять некоторое движение (действие), если он обладает природной способностью совершать действия такого рода и не встречает препятствий в его осуществлении. Если предмет такой способностью совершать действия такого рода обладает, но имеются препятствия в их осуществлении, этот предмет не свободен, осуществлять эти действия (ограничен, скован). Существенно здесь то, что как свобода, так и ограничение свободы относительны по самому определению понятий — предметы свободны или несвободны всегда в каких-то определенных отношениях, а не вообще. Кроме того, сфера приложения понятий свободы и несвободы ограничена. Если предмет не обладает природной способностью к совершению действий данного рода, то бессмысленно применять понятия свободы и несвободы к данному случаю.