Читаем Расколотые сны полностью

Процесс шел, как и предполагалось, довольно гладко. Дэвид методично разбивал все доводы обвинения и легко перетянул многих присяжных на свою сторону. Но тут неожиданно грянул гром. Алиби Хелен основывалось на том, что в ночь убийства она была в театре с подругой. Ту вызвали в суд для дачи показаний, и она призналась, что Хелен попросила ее выгородить. К тому же объявился свидетель, видевший обвиняемую у дома мачехи приблизительно в то время, когда было совершено преступление. Общественное мнение и симпатии присяжных склонились на сторону обвинения. Хелен обвинили в предумышленном убийстве и приговорили к смертной казни. Дэвид был вне себя от отчаяния.

– Как вы могли сделать это, Хелен? – упрямо допытывался он. – Почему солгали мне?

– Я никого не убивала, Дэвид. В ту ночь, войдя в дом, я обнаружила тело мачехи на полу. И побоялась… побоялась, что вы не поверите мне. Вот и сочинила, что была в театре.

Дэвид цинично усмехнулся и тряхнул головой.

– Я говорю правду, Дэвид!

– Неужели?

Он повернулся и, взбешенный, вылетел из камеры.

Этой же ночью Хелен покончила с собой.

Неделю спустя вор-рецидивист, пойманный с поличным в доме, который пытался ограбить, признался в убийстве мачехи Хелен.

На следующий день Дэвид ушел от Джесса. Куиллер пытался разубедить друга, уверяя, что он ни в чем не виноват, что Хелен солгала ему…

– В этом все дело, – твердил Дэвид. – Я позволил ей обмануть меня, не попытался удостовериться, все ли в ее показаниях правда, и стал ее палачом. Если бы я взял на себя труд получше во всем разобраться, Хелен была бы сейчас жива и на свободе.

Две недели спустя Дэвид нашел место в новой фирме.

– Никогда больше не посмею возложить на себя ответственность за чью-то жизнь, – поклялся он.

И вот теперь взялся защищать Эшли Паттерсон.

Едва появившись на работе, Дэвид отправился к Джозефу Кинкейду. Тот неохотно оторвался от кипы документов и недовольно посмотрел на вошедшего:

– А, это вы? Садитесь. Я сейчас закончу.

Дэвиду ничего не оставалось делать, кроме как набраться терпения. Наконец Кинкейд отложил в сторону последнюю бумагу и холодно улыбнулся:

– Ну? Кажется, у вас неплохие новости?

«Неплохие? Откуда и для кого?!»

– Вас ждет прекрасное будущее, Дэвид, и вы, несомненно, не пожелаете, чтобы какая-то глупая случайность все испортила. У нашей фирмы большие планы на вас, и мы надеемся, что вы нас не подведете.

Дэвид молчал, отчаянно пытаясь найти нужные слова. Но как убедить эту ледяную статую, человека, которому при рождении Бог забыл вложить душу?

– Итак, вы уже сообщили Паттерсону, что нашли ему другого адвоката? – допытывался Кинкейд.

– Нет. Я собираюсь защищать мисс Паттерсон.

Крокодилья улыбка Кинкейда несколько поблекла.

– Надеюсь, вы понимаете, на что идете, Дэвид? Она маньячка, гнусная тварь, которой не место среди порядочных людей. Всякого, кто возьмется защищать ее, заклеймят позором.

– Я поступаю так не из прихоти, Джозеф. Просто многим обязан доктору Паттерсону, и это единственный способ отблагодарить его за все, на что он решился ради меня.

Кинкейд озадаченно нахмурился и после долгих раздумий наконец вынес вердикт:

– Что же, поскольку вы уже все решили, будет только справедливым, если возьмете на время отпуск. Неоплачиваемый, разумеется.

«Прощай, партнерство!»

– Когда процесс завершится, вы, естественно, вернетесь к нам, и, поверьте, мы будем счастливы видеть вас нашим партнером.

– Благодарю, – кивнул Дэвид.

– Передайте текущие дела Коллинзу. Вам следует хорошенько изучить материалы по обвинению Паттерсон и подготовиться к защите.

Дождавшись ухода Дэвида, Кинкейд немедленно собрал совещание. Вскоре в его кабинете собралась «большая четверка».

– Мы не можем позволить, чтобы контора оказалась замешанной в бульварный скандал! – рявкнул Генри Тернер, возбужденно размахивая руками.

– Но мы пока еще ни в чем не замешаны, – возразил Кинкейд. – Я попросил мальчишку взять отпуск.

– А по-моему, его следует просто уволить, – вмешался более сдержанный Алберт Роуз.

– Не стоит предпринимать поспешных шагов, Алберт. Эта мера преждевременна. Подумайте сами, доктор Паттерсон может стать для нас настоящей дойной коровой. Он в медицине человек влиятельный, обладает прекрасными связями и, конечно, будет благодарен нам за то, что позволили Дэвиду вести дело. Поверьте, независимо от того, как завершится суд, мы все равно останемся в выигрыше. Если девушку оправдают, доктор станет нашим клиентом, а Сингер – партнером. Если же Сингер не сумеет выкрутиться, мы его вышвырнем и все-таки попробуем заполучить наше медицинское светило. Так что мы в любом случае на коне.

После минутного молчания Джон Рипли, восторженно ухмыльнувшись, объявил:

– Вы просто гений, Джозеф.

Передав дела, Дэвид немедленно позвонил Паттерсону. Его сразу же соединили.

– Мистер Паттерсон, я хотел бы увидеться с вами.

– Буду ждать.

Верный своему слову, Стивен встретил адвоката в дверях офиса.

– Ну, что скажете, Дэвид?

«Неужели он не сознает, как разительно переменится моя жизнь с этой минуты? И переменится далеко не к лучшему».