Читаем Расколотые сны полностью

Нет слов, которыми можно было бы выразить, чем я обязан вам и как ценю ваше великодушие. Если когда-нибудь вам понадобится моя поддержка, уверяю, что не придется долго меня просить.

Дэвид тяжело вздохнул.

– Вы поговорите с Эшли?

Адвокат нехотя кивнул:

– Разумеется, поговорю. Только вряд ли из этого что-нибудь выйдет.

Доктор Паттерсон поднялся:

– Благодарю вас.

Дэвид проводил его взглядом и долго смотрел на закрывшуюся дверь.

«Почему вы уволились и занялись гражданским правом?

Потому что совершил ошибку и погубил невинную женщину, которую любил. Потому что поклялся никогда больше не играть ничьей жизнью. Никогда.

Я не могу защищать Эшли Паттерсон».

Дэвид нажал кнопку переговорного устройства.

– Холли, позвоните мистеру Кинкейду и спросите, не сможет ли он принять меня сейчас.

– Будет сделано, сэр.

Мистер Кинкейд милостиво согласился поговорить с Дэвидом, и уже через несколько минут тот входил в роскошный кабинет босса. Кинкейду было лет шестьдесят. Характером, складом ума и внешностью он вернее всего напоминал унылый серый монохромный отпечаток дешевой газетной фотографии.

– Оказывается, – приветствовал он Дэвида, – вы весьма нетерпеливый юноша, не так ли? По-моему, наша встреча должна была состояться не раньше пяти.

– Знаю, Джозеф. Я пришел совсем по другому вопросу.

В самом начале своей карьеры Дэвид сделал грубейшую ошибку, обратившись к шефу как к «Джо», и старика едва не хватил удар.

«Никогда не смейте называть меня «Джо»!» – вопил он.

– Садитесь, Дэвид.

Дэвид придвинул к столу кресло.

– Сигару? Настоящие кубинские.

– Нет, спасибо.

– Что же привело вас сюда?

– Только сейчас у меня был доктор Паттерсон.

Кинкейд нахмурился:

– А, тот самый, о ком сегодня кричали все телестудии. Какой позор! Бедняга! И что же ему понадобилось?

– Просил меня защищать его дочь.

– Что?! Но вы не занимаетесь уголовными делами.

– Я так ему и сказал.

– Что же, в таком случае…

Кинкейд немного подумал.

– Знаете, совсем неплохо иметь такого клиента, как доктор Паттерсон. Он человек очень влиятельный, и мы могли бы вести все его дела. Он связан со многими медицинскими организациями, которые…

– Дело не в этом.

– А в чем же? – удивился Кинкейд.

– Я обещал, что поговорю с его дочерью.

– Понятно. Что же, думаю, ничего плохого в этом нет. Побеседуйте с ней, а потом мы найдем самого лучшего защитника.

– Так я и намеревался.

– Вот и прекрасно. Значит, договорились. Повидаете мисс Паттерсон, и потом решим, как быть дальше. Встретимся в пять часов.

– Хорошо. И спасибо, Джозеф.

Возвращаясь к себе, Дэвид в недоумении хмурился. Почему, спрашивается, доктор Паттерсон настаивает на том, чтобы именно он защищал Эшли?

А в это время в крохотной камере-одиночке тюрьмы округа Санта-Клара задыхалась Эшли, оцепеневшая от свалившегося на нее несчастья. Она даже не пыталась понять, каким образом здесь оказалась, но временами неистовая радость заливала ее: тюремные решетки по крайней мере надежно отгородили ее от тех, кто сотворил с ней это.

Она отгородилась стенами камеры, словно заключила себя в кокон, стараясь отвратить неизбежное, защититься от непередаваемого ужаса, который стал неотъемлемой частью ее существования. Сама жизнь превратилась в кошмар наяву. Кошмар, от которого нельзя ни избавиться, ни проснуться. Кто же он, ее невидимый враг? Тот, по вине которого весь мир считает ее подлой убийцей?

Она вновь и вновь восстанавливала в памяти цепочку странных таинственных событий, с которых все началось: кто-то проникает в квартиру, роется в ящиках комода… она просыпается в грязном гостиничном номере и обнаруживает, что неизвестно как очутилась в Чикаго… зловещие буквы на зеркале… и вот теперь обвинения в зверских преступлениях, о которых она понятия не имеет. Должно быть, против нее плетется смертельный заговор, только неизвестно, кто за ним стоит.

Сегодня утром в камеру зашел охранник.

– К вам посетитель, – объявил он и отвел Эшли в комнату для свидания, где уже ожидал отец. Потухшие глаза Стивена были полны боли.

– Милая… не знаю, что и сказать.

– Я не делала тех мерзостей, в которых меня обвиняют, – прошептала Эшли.

– Знаю, детка. Это трагическая ошибка, но мы все исправим. Можешь не сомневаться.

Эшли благодарно смотрела на отца, не в силах понять, как могла когда-то посчитать его преступником.

– Не волнуйся, – продолжал Стивен. – Все будет хорошо, вот увидишь. Я уже поговорил с адвокатом. Есть такой Дэвид Сингер, один из самых способных и порядочных людей, которых мне доводилось встречать. Он скоро повидается с тобой. Прошу, расскажи ему все без утайки. Это очень важно.

Эшли беспомощно пожала плечами.

– Папа… но я не знаю, что сказать, – заплакала она. – Никак не пойму, что происходит.

– Ничего, мы докопаемся до истины, девочка. Я никому не позволю тебя обидеть. Никому и никогда! Ты слишком много значишь для меня, малышка. Мы с тобой одни на свете.