Читаем Расколотые сны полностью

– Просто не знаю, как убить время, – жаловалась Алетт Тони. – Как они живут в таком холоде? На улицу носа не высунешь! А ты? Что собираешься делать?

– Все! – выдохнула Тони с многозначительной ухмылкой.

– Лучше поздно, чем никогда, – завистливо фыркнула Алетт. Но Тони не обратила внимания. Приятельнице просто не повезло, что поделаешь! Зато она, Тони… Каждый день они с Жан-Клодом обедали, а потом отправлялись на поиски приключений. Квебек не был похож ни на один город мира. Как странно – обнаружить в Северной Америке живописную французскую деревню начала века. Древние улочки носили красочные названия, такие как Брейк-Нек-Стейрз, Билоу-зе-Форт и Сейлорз-Лип[12]. Настоящий пряничный городок, совсем как знаменитая стеклянная новогодняя игрушка, которую стоит лишь тряхнуть, чтобы пошел снег, засыпающий старинные здания, готические церкви, пешеходов в национальных французских костюмах.

Они побывали в Ла-Ситадель, крепости, стены которой некогда защищали Квебек от набегов индейцев, и Жан-Клод наконец смог показать Тони замечательное зрелище – смену караула у ворот форта. Часами бродили по узким улочкам с множеством маленьких лавчонок и дорогих магазинов, гуляли по Куартье-Пти-Шамплен.

– Это самый старый торговый квартал во всей Северной Америке, – пояснил Жан-Клод.

Тони восхищенно захлопала в ладоши. Праздничная атмосфера закружила ее, захватила, заставила забыть о мрачной тайне. Повсюду, где бы они ни появились, стояли празднично украшенные елки, в витринах красовались фарфоровые изображения Богоматери, крошечные ясли с младенцем Христом в окружении волхвов, а зевак развлекали маленькие оркестрики.

Жан-Клод выполнил обещание и взял напрокат два снегоката. Они долго катались по заснеженным горным склонам, соревнуясь в ловкости и умении управлять верткими машинками.

– Тебе хорошо? – весело окликнул Жан-Клод.

Тони отчего-то поняла, что это не пустой вопрос, и, вмиг став серьезной, тихо ответила:

– Очень.

Неверная подруга покинула Алетт, но та не унывала. Все свободное время она проводила в музеях. С замирающим сердцем обошла базилику Нотр-Дам, церковь Доброго Пастыря и музей Огюстин, но сам город ничуть ее не заинтересовал. И хотя здесь было множество изысканных ресторанов, способных удовлетворить вкус любого гурмана, дискотек и театров, она обычно обедала в ресторане «Ле Комменсал» или вегетарианском кафетерии.

Время от времени она вспоминала о Ричарде Мелтоне – своем друге, оставшемся в Сан-Франциско. Интересно, что он сейчас делает и помнит ли свою Алетт?

Эшли с тоской и ужасом думала о приближавшемся Рождестве и встрече с отцом. Рука сама тянулась к трубке. Нужно позвонить ему, попытаться объяснить, почему она не желает его приезда.

Объяснить?! Что именно? Сказать в лицо, что он убийца? Садист? И что отныне она не хочет его видеть?

А Рождество вот-вот настанет. И выхода нет.

Только Тони и Жан-Клод веселились беспечно, как дети. Каждый день превращался в бесконечную череду развлечений. Жан-Клод был щедр и не жалел денег. Как-то он предложил Тони посмотреть его ювелирный магазин. Та с готовностью согласилась.

«Паран джуелерз» находился в самом сердце Квебека, на рю Нотр-Дам. Подойдя поближе, Тони настороженно замерла. Такого она не ожидала. При первом разговоре Жан-Клод обмолвился, что владеет маленькой ювелирной лавчонкой. Однако сейчас она увидела огромное, со вкусом отделанное здание. Внутри все сверкало хрусталем и зеркальным стеклом. С полдюжины продавцов почтительно обслуживали покупателей. Выбор тоже оказался весьма разнообразным. По всему было видно, что ассортимент рассчитан на богатых клиентов с достаточно высокими запросами.

Тони ошеломленно огляделась.

– Это… просто потрясающе, – пролепетала она.

– Рад слышать, – улыбнулся Жан-Клод. – Кстати, я хотел бы сделать тебе cadeau… рождественский подарок.

– Нет… Зачем? Это совершенно необязательно. Я вовсе не имела в виду…

– Пожалуйста, не лишай меня этого маленького удовольствия, – упрямо возразил Жан-Клод, подводя ее к горке, в которой были разложены кольца. – Только скажи, что тебе нравится.

Но Тони решительно покачала головой:

– Все они слишком дороги. Я не могу разорять тебя. И зачем это? Мы и так друзья.

– Пожалуйста.

Тони пристально посмотрела ему в глаза и кивнула.

– Будь по-твоему.

Она снова повернулась к горке. В самом центре на черном бархате сверкал гигантский изумруд в обрамлении бриллиантов. Жан-Клод проследил за ее взглядом.

– Тебе нравится этот изумрудный перстень?

– Изумителен, но чересчур…

– Он твой.

Француз вынул из кармана крошечный ключик, открыл горку и осторожно поднял кольцо.

– Не нужно, Жан-Клод…

– Pour moi[13].

Он взял руку Тони и надел кольцо на палец. Оно пришлось как раз впору. Словно на заказ сделано!

– Видишь! Это добрый знак.

Тони благодарно стиснула его ладонь.

– Не знаю… Не знаю, что и сказать.

– И не нужно, крошка. Не представляешь, сколько удовольствия ты мне доставила. Послушай, мы еще не побывали в самом лучшем здешнем ресторане «Павильон». Давай поужинаем там сегодня?

– Как скажешь, мой рыцарь. Я на все согласна.

– Заеду за тобой в восемь.