Читаем Раскол Церкви полностью

- Я говорю, что мы официально отлучаем Кэйлеба, Стейнейра и каждого человека, который подписал назначение Стейнейра архиепископом, или указ Кэйлеба о наследовании, или письмо Стейнейра великому викарию. Мы отлучаем от церкви Нармана, Пайн-Холлоу и всех остальных, кто достигнет "понимания" или "примирения" с Чарисом. И мы помещаем весь Чарис и весь Эмерэлд под интердикт.

Ощущение падения Дючейрна резко ускорилось, но глаза Клинтана вспыхнули.

- Это именно то, что мы должны сделать, - резко согласился он. - Мы с самого начала ходили на цыпочках, стараясь не "разжигать ситуацию", хотя все мы с самого начала точно знали, чем это должно закончиться! Что мы должны были сделать вместо этого, так это предупредить проклятых раскольников, точно сказав им, где они окажутся, если будут упорствовать в этом неповиновении. И мы должны рассказать каждому из подданных Кэйлеба, к какой катастрофе ведет их драгоценный король!

- Это не тот шаг, к которому следует относиться легкомысленно, - предупредил Дючейрн. - И если мы действительно сделаем его, это не то, к чему мы сможем вернуться позже.

Отлучение Кэйлеба и остальных было бы достаточно плохо. Согласно церковному закону, это освобождало бы каждое дитя Божье от повиновения им. Действительно, это сделало бы продолжение повиновения им актом неповиновения Церкви и Богу. Предполагая, что большинство чарисийцев были готовы следовать церковной доктрине, это фактически уничтожило бы всю законную власть в королевстве. Тем не менее, во многих отношениях интердикт был бы еще хуже. До тех пор, пока будет действовать такой запрет, в Чарисе будут приостановлены все церковные таинства, отправление должностей и исполнение функций. Не будет ни крещений, ни свадеб, ни месс, ни похорон. И это будет продолжаться до тех пор, пока запрет не будет снят.

Наложение такого сурового и весомого наказания, как сказал Дючейрн, никогда не было чем-то таким, к чему следует относиться легкомысленно. Его последствия для душ тех, кто оказался в нем, вполне могут быть ужасными.

Это было достаточно плохо, но едва ли это было все, что могло последовать из предложенных Мейгвейром действий. Объявление отлучения и интердикта было всего в одном крошечном шаге от объявления священной войны, и как только священная война будут открыто объявлена, не могло быть никакого отступления от схватки не на жизнь, а на смерть между Церковью и теми, кто противостоял ей.

И единственное, чего это не сделает, - это убедит Чарис добровольно вернуться в лоно церкви, - подумал он. - Кэйлеб и Стейнейр никогда бы не зашли так далеко, как они уже зашли, если бы не были готовы идти до конца, и даже отчеты Жэспара ясно показывают, что подавляющее большинство чарисийцев согласны со своим королем и их новым "архиепископом". Так что даже если мы объявим Кэйлеба отлученным от церкви, а весь Чарис поместим под запрет, им будет все равно. Или, по крайней мере, они не обратят на это никакого внимания. Они будут продолжать хранить ему верность, а это будет означать, что мы создали ситуацию, в которой они будут открыто бросать вызов Матери-Церкви. И это не оставит нам иного выбора, кроме как в конце концов объявить священную войну, чего бы мы ни пожелали.

Интересно, именно поэтому Жэспар и Аллейн так за это выступают? Потому что это обяжет нас раз и навсегда, перед всем миром, стремиться к полному уничтожению Чариса?

- Возможно, к этому шагу нельзя относиться легкомысленно, - сказал Клинтан, - но рано или поздно нам придется сделать этот шаг, Робейр, и ты это знаешь. Учитывая то, что уже сказал Замсин, думаю, что у нас нет другого выбора, кроме как пойти дальше и сделать это сейчас. Перейти в наступление и предвосхитить любую искаженную версию событий, которую Чарис может захотеть опубликовать для всего мира. Если, конечно, у тебя нет идеи получше?

* * *

Ледяной дождь лил с темного, как полночь, неба, хотя технически до официального захода солнца оставался еще час или около того. Ветер поднимал водяные столбы, швыряя их в лица любому, кто был достаточно глуп, чтобы оказаться в них, и ткал тонкие завесы танцующего тумана там, где он взбивал воду, каскадом падающую с карнизов.

Ни у кого из посетителей, собравшихся в церкви архангела святой Бедар, не было ни времени, ни желания остановиться и понаблюдать за погодой. Ухоженный кустарник и декоративные деревья вокруг церкви топорщили ветви, на которых еще держались последние разноцветные брызги листьев, или махали уже обнаженными приближающейся зимой ветвями, когда ветер хлестал по прочной каменной кладке церкви, и это было гораздо лучшей метафорой для посетителей, чем любые причудливые видения танцующей воды.