Читаем Раскол Церкви полностью

Нарман Бейц прошел мимо кланяющегося камергера с пожизненно присущим ему апломбом. По выражению его лица никто не мог догадаться, что пухлый маленький князь шел не в свой собственный тронный зал. Его жена была такого же роста, как он, и гораздо стройнее, и у нее тоже был жизненный опыт дворянки и княгини-консорта, но она не могла сравниться с его кажущимся спокойствием. Никто не мог бы назвать ее откровенно нервной; в то же время никто не мог сомневаться, что она предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Они прошли по тому же полированному каменному полу, по которому до них шел граф Пайн-Холлоу, и Нарман подумал о том, как изменился тронный зал - или, по крайней мере, его обитатели, - когда они остановились перед той же парой тронов. Кэйлеб носил государственную корону Чариса, которая недавно также стала императорской короной государства, в то время как Шарлиэн носила корону лишь незначительно меньшего размера без рубинов государственной короны. Несмотря на короны, ни на одном из них не было, по крайней мере, полных придворных регалий, за что Нарман был глубоко - хотя и втайне - благодарен. Оливия выглядела величественно и красиво в полном облачении; Нарман выглядел как круглый пушистый шар, у которого каким-то образом появились голова и ноги.

Коротенькие ножки.

Полагаю, хорошо, что я решил сделать это до того, как в первый раз действительно увидел Кэйлеба, так сказать, во плоти, - подумал князь Эмерэлда с оттенком прихоти. - Если бы у меня было время увидеть своими глазами, какой он высокий, широкоплечий и отвратительно красивый, и вызвать у себя подобающее состояние яростной ревности, я, возможно, все-таки не смог бы этого сделать. Когда тебе отрубают голову, это гораздо менее раздражает, чем признать, что человек, которому ты собираешься сдаться, гораздо больше похож на короля, чем ты сам.

Эта мысль привела его к подножию ожидающих тронов, и он низко поклонился, в то время как Оливия сделала реверанс.

- Ваши величества, - пробормотал он.

- На самом деле, князь Нарман, - сухо сказал Кэйлеб, - мы приняли решение слегка пересмотреть протокол. Поскольку моя жена и я, - Нарман задался вопросом, услышал ли сам Кэйлеб глубокое, гордое удовлетворение в ударении, которое он сделал на слове "жена", - оба являемся правящими главами государства в наших собственных правах, и поскольку всегда есть возможность путаницы, было решено, что, хотя правильно и уместно обращаться к любому из нас по отдельности "величество" в отсутствие другого, надлежащий протокол теперь заключается в том, что в Чарисе, когда мы присутствуем оба, ко мне должным образом обращаются "ваше величество", в то время как к ней должным образом обращаются "ваша светлость". В Чисхолме, там, где мы также проведем примерно полгода, к ней будут обращаться "ваше величество", а ко мне - "ваша светлость".

- А, я понимаю, ваше величество. - Нарман почувствовал, как его губа пытается дернуться в чем-то, что, как он подозревал, было бы улыбкой, если бы он позволил ей проявиться: - Легко могу понять, где это могло вызвать замешательство. Конечно, я совершенно уверен, что когда весть о вашем браке - не говоря уже о вашей коронации в качестве императора - достигнет Зиона, реакция будет значительно хуже, чем "замешательство".

- Можно только надеяться, - ответил Кэйлеб, затем откинулся на спинку своего трона и склонил голову набок. - И раз уж мы заговорили о новостях, достигающих Зиона, уверен, что они будут одинаково встревожены известием о вашем прибытии сюда и причиной вашего визита. Могу я предположить, что ваши договоренности с коммодором Жэзтро и герцогом Солэмэном должным образом... обезопасили ваш тыл, скажем так, от епископа-исполнителя Уиллиса и его реакции на ваше решение?

Нарман ухитрился не моргнуть ни одним глазом и не позволить своей челюсти отвиснуть от изумления. И, - напомнил он себе мгновение спустя, - замечание Кэйлеба не обязательно подразумевало какие-то особые знания о его собственной недавней деятельности. У него уже было достаточно доказательств того, что Армаки были пугающе умной и компетентной династией. Такому умному человеку, как Кэйлеб, не потребовалось бы много времени, чтобы понять, что должен был сделать Нарман, чтобы защитить себя от реакции Церкви. И после выяснения, что он сделал, был бы всего лишь один короткий, простой шаг к выводу, кого он выбрал для исполнения этого действия.

Тем не менее, это впечатляющий разговорный гамбит, - признался он себе.

- Полагаю, что добрый епископ-исполнитель в настоящее время гостит во дворце Эрейстор, ваше величество, - спокойно сказал он. - Уверен, что мой персонал удовлетворит все его потребности, и он может оставаться нашим гостем до тех пор, пока нам не удастся разрешить любые... недоразумения.