Гудение голосов усилилось. Присутствующие, люди разных национальностей, переваривали информацию. Некоторые из них были коммунисты, другие социалисты. Были те, кто считал просто, что фашистов надо остановить, и раз правительства ничего не предпринимают, они займутся этим сами. Все разбились по группам в соответствии с языком, на котором они говорили, и обсуждали сложившуюся ситуацию. Джеймс постоянно возвращался мыслями к Брайди. Все ли с ней в порядке? Или она по-прежнему плачет? Позвонила она домой, как обещала? Простит ли она его? Ему вспомнился запах ее волос, ее тело в его объятиях. Он был влюблен в нее, хотя это полная ерунда, ведь она его двоюродная сестра, товарищ его детских игр, его лучший друг. Но она была влюблена в Тима, и Джеймс задался вопросом, отдает ли она себе в этом отчет. Арчи толкнул его локтем.

– Ешь давай, нам предстоят важные дела.

– Знаю. Именно поэтому я здесь.

Джеймс только кивнул, когда Йен передал ему кувшин, и налил себе вина.

Глава 17

Испания, август 1937 г.

На рассвете третьего дня им выдали на ферме альпаргатас[18] – сандалии на плоской веревочной подошве. В них удобно лазить по горам, а главное, как выразился Йен, ни одна холера ничего не услышит. Сначала они должны были идти в ботинках, а в нужный момент переодеться в сандалии. Впереди шли два проводника, Стивен возглавил их группу, и они отправились в долгий, трудный путь по сельским дорогам мимо ферм и хуторов. Иногда оттуда доносился лай собак.

Никто не разговаривал – пограничный патруль тщательно выслеживал такие группы.

Им предстояло пересечь поле, и они шли, не отрывая взгляда от впереди идущего, поскольку становилось все темнее. Джеймс слышал, как где-то журчит вода и ревет мул. Он пошевелил плечами, чтобы лямки рюкзака не врезались в кожу, и ему вспомнилось, как дядя Оберон привязал веревку к суку дерева над широкой сухой канавой, чтобы все трое могли качаться.

В тот день их предоставили самим себе, и Брайди, раскачиваясь на веревке, грохнулась прямо на дно канавы. На мгновение они с Тимом подумали, что она мертва, так неподвижно она лежала. Они бросились к ней и, когда они оказались рядом, они увидели, что она беззвучно плачет, а кровь хлещет у нее из носа, течет по лбу и из плеча, разодранного стволом молодого деревца, распрямившегося во время падения. Они подняли ее, и кровь полилась ручьем. Тим разорвал рубашку и со всей силы прижал к ране.

– Потерпи, – сказал он Брайди.

Воспоминания Джеймса были ненадолго прерваны появлением Стивена. Лидер их группы шел назад вдоль цепочки людей и шепотом повторял:

– Не звякать бутылками. Держите их подальше друг от друга.

Тим поднял Брайди и побежал к амбару Домашней фермы. Дядя Оберон ничего не сказал, хотя они боялись, что он всыплет им по первое число. Но он посадил их всех в свою колымагу и понесся, как сумасшедший, в Центр капитана Нива. Дежурил доктор Николс вместе с Матроной, которая выгнала их из кабинета. Сестра Ньюсом послала за тетей Эви, и та прибежала и стала орать на них с Тимом:

– Как вы могли?

Интересно, она то же самое теперь говорит Брайди?

Вдруг звякнул камень. Кто-то выругался. Все застыли. Потом снова пошли, теперь уже нагнувшись, чтобы быть менее заметными, хотя в чем тут разница – черт его знает. Вопрос личного мнения. Арчи ткнул его сзади, и Джеймс ухмыльнулся, но улыбка его растаяла, когда он вспомнил дядю Оберона в тот день. Тетя Эви все повторяла: «Как вы могли?», а дядя Оберон обхватил ее за плечи и прижал ее голову к груди, заставляя замолчать.

– Это я повесил веревку. Брайди хотела качаться. Они не втягивали ее ни во что. Просто так случилось. Поделом, пусть научится быть более осторожной. Тут нет ничьей вины, в том числе и твоей тоже, моя дорогая. Все, достаточно. И чтобы ты не начинала по новой, заявляю, что и моей вины тут тоже нет. Это так.

Они все тогда засмеялись. Тим стоял рядом, и вся грудь у него была в крови. Брайди зашили рану, наложили бинты, а про падение не упоминали. Она приободрилась и повеселела.

Они обошли брошенную пастушью хижину, и дальше стал ощущаться подъем. Должно быть, они дошли до подножия горы. Раздалась команда остановиться и переодеться в алпаргатас. Ботинки придется привязать за шнурки к рюкзаку, чтобы они висели с обеих сторон и не стукались друг о друга. Переобувшись, они двинулись дальше, а Стивен хлопал каждого из них по плечу и шепотом сказал:

– Я ухожу, чтобы забрать другую такую же банду, но потом вернусь и посмотрю, как вы обучаетесь. Вы – отличная команда, но головы опустите пониже.