Читаем Раскол полностью

Сейчас в христианской религии под термином «крест» понимают не столько его физическую форму, сколько «совокупность жизненных лишений, страданий, тяжелых обязанностей, мучительной борьбы нравственного долга с искушением греха и т. п. — все, что христианин обязан выносить мужественно и благодушно, не нарушая требований религии и внушений чистой совести».

Воистину верны слова Христа: «Кто не берет креста своего… тот недостоин Меня».

Но какого креста? И почему именно в кресте заключено самое сокровенное, самое символичное в христианской религии? Почему крест — это победное знамение над дьяволом?

В священной книге «Псалтыри», по которой с древнейших времен воспитывались православные христиане, в «кратком изъявлении» сказано: «…о еже како православному христианину по древнему преданию святых Апостол и Св. Отец… подобает на себе знамение креста изображати», «Первое на челе нашем… второе на чреве… третье на правом раме (плече)… четвертое же на левом…». Но, перекрестившись, можно легко убедиться, что крестное знамение меньше всего напоминает латинский крест, который Христос нес на Голгофу.

Перекрестившись, христианин осеняет себя тенгрианским крестом, у которого в отличие от латинского все стороны равны.

Ныне различают достаточно много крестов: латинский, греческий, патриарший, андреевский и другие. Однако какой из них связан с именем Христа? В Евангелии об этом — ни слова, потому что когда писалось Евангелие, у христиан не было никакого креста.

Крест, как хорошо известно (читайте, например, словарь Брокгауза и Ефрона), появился у христиан только в IV веке. Это зафиксированный факт! И появился крест сперва в Византии. Внешне этот крест был точно таким же, каким давно был на Алтае, у тенгриан, то есть у степняков-тюрков. Видимо, тогда и вошло в повседневный обиход христиан осенение крестным знамением. А появление латинского креста в христианстве приходится лишь на V–VI века.

И верно, в Евангелии нигде не говорится о том, что кто-то из верующих осенял себя крестным знамением…

Есть все основания полагать, что и двоеперстное крестное знамение тоже заимствовано христианами из тенгрианской религии. Степняки складывали два перста еще до Рождества Христова, выражая свою приверженность Тенгри-хану.

Утверждать так позволяет хотя бы то, что и поныне сохранились последователи тенгрианской религии, их в России народ называет «дырники». Это не новомодная секта. Они молятся на восток, открытому небу. К Богу-Отцу обращены их молитвы. («Дырниками» их прозвали потому, что в избах с восточной стороны у них обязательно прорубались форточки, чтобы можно было молиться в ненастную погоду дома, но глядя на небо.) Важно подчеркнуть: «дырники», точнее тенгриане, встречаются только в среде степняков, в казачьих станицах по реке Урал, в приалтай-ских степях…

И это не все. Обратите внимание на дьяконовские парчовые одежды. Или на праздничные одежды православных митрополитов. Пожалуй, это один из самых консервативных источников информации о церкви, мода здесь никогда не менялась, как было вначале, так и осталось навсегда. Первое, что мы увидим, — опять же тенгрианские кресты, расшитые золотом.

Еще деталь — архитектура храмов, тоже очень консервативный источник памяти народа. Даже чисто внешне христианские храмы в Степи отличались от тех, что строили потом на Руси. Вспомним: Никон не случайно запретил строительство именно шатровых храмов.

Церковь, храм у степняков называли «килиса». Но что означает это слово, откуда оно? «Килиса» — название идет, видимо, от священной горы Кайласа, самой высокой на юге Тибетского нагорья. У многих народов Востока она считалась обителью богов. Здесь и было обиталище бога Тенгри, которому поклонялись не только тюрки-кипчаки.

А если так, то тогда становится понятным, почему у степняков появились именно высокие храмы, — они с их шатрами были копией той горы. Своей устремленной в небо формой они повторяли очертания Кайласы. Первые же христиане, как известно, справляли обряд не в храмах, а в катакомбах.

Больше того, становится понятным и другое — что означает слово «алтарь» и почему в древности никому не разрешалось заходить в алтарную часть православного храма, кстати, всегда обращенную только на восток.

«Алтарь» дословно с тюркского переводится «алт» — «низ», «ор» «восходить», иначе говоря — «приподнятый». И действительно, алтарная часть храма приподнята на ступеньку-другую. Там — святая святых, там место отдыха Тенгри-хана, около которого люди молились.

Однако постепенно, после принятия христианства, традиции тенгрианского канона угасали, и в православный храм с VIII–IX веков стали входить молящиеся, а в алтарную его часть — священнослужители. Прежде это категорически запрещалось.