Читаем Ранчо у моста Лиан полностью

Могла ли она раньше срока пробудить это юное сердце если, оно еще не заговорило и не позвало само себя? — Нет! дело было весьма серьезное, но у истинных женщин всегда так много сердечной чуткости, они умеют так осторожно выпытывать тайну молодой девушки, не затронув души, живущей еще в полном неведении самой себя, что девушки, сами того не подозревая, открывают им тайники свой души и самые сокровенные свои чувства, существования которых они сами даже не подозревали. Каким путем удалось и на этот раз донне Бените узнать то, что ей необходимо было знать, мы не можем сказать, но только она убедилась, что если любовь уже действительно таилась в зародыше в душе Ассунты, то она, эта милая девушка, еще сама не сознавала ее и потому выбор ее еще ни на ком не остановился. Ассунта переживала порой какую-то смутную непонятную ей тревогу, временами на нее находила тихая безотчетная грусть или такая же ей самой непонятная, беспричинная радость и веселье.

Все это отчасти успокоило донну Бениту, но она на этот раз не сказала ни слова мужу ни о своих волнениях и тревогах, ни о своем открытии; она намеревалась сама следить за каждым шагом, каждым взглядом и вздохом своей дочери, так как за это время Ассунта действительно стала для нее родной дочерью; она решилась во что бы то не стало, уберечь ее от такой любви, которая могла только составить ее несчастье, равно как несчастье обоих молодых людей.

Но «человек предполагает, а Бог располагает», и все расчеты донны Бениты должны были обмануть ее.

Над Новою Испанией разразилось, наконец, столь давно предвиденная и готовившаяся революция. — Пламя восстания охватило разом всю страну. В этот момент, когда начинается наш рассказ, война за независимость продолжалась уже четыре года.

А теперь, когда мы достаточно хорошо выяснили положение и взаимные отношения отдельных личностей нашего рассказа, будем продолжать его там, где мы вынуждены были остановиться, чтобы дать нашим читателям, правда немного длинное, но необходимое для полной ясности рассказа пояснение.

Вот каким образом дон Сальватор Кастильо был предупрежден, о свидании, назначенном доном Торрибио его племяннице.

В тот самый день, около полудня, ранчеро возвращался из конюшни, где осматривал лошадей, только что купленных им. Медленно возвращаясь в дом, он проходил мимо окна комнаты Ассунты, задернутого густой кисейной занавеской по случаю жары, вдруг внимание ранчеро было привлечено каким-то незнакомым голосом, с оживлением говорившем что то донне Ассунте.

Ранчеро прислушался; незнакомый голос объяснял Ассунте значение букета, брошенного часа два тому назад через окно в ее комнату.

Букетом назначалось свидание на эту самую ночь; час, и место было точно обозначено сочетанием цветов и трав.

Имя человека, назначавшего свидание, было произнесено в разговоре несколько раз с чувством злобы и негодования незнакомою личностью, пояснявшею Ассунте значение цветов.

Донна Ассунта усиленно отказывалась идти на это свидание; она совсем не знала этого человека, видела его всего два раза и не только не интересовалась им, но скорее питала к нему какое-то инстинктивное отвращение.

Вот потому-то, именно, незнакомка и просила ее так настоятельно согласиться на это свидание. Этот человек низко и подло обманул ее и теперь стал ухаживать за другими девушками, чтобы обмануть и их. Если Ассунта не согласится пойти на это свидание, говорила она, то человек этот станет преследовать ее своей любовью и ухаживаниями и, конечно, скомпрометирует ее, так как он из числа тех людей, которые ни перед чем не останавливаются, раз задумали что либо. Лучше пойти на свидание с ним и объясниться откровенно, упрекнуть его бесчестными поступками и покончить с ним раз и навсегда. К тому же опасаться ей нечего, потому что она будет при ней, будет невидимо присутствовать при их свидании и в случае надобности явится к ней на выручку, чтобы смутить и уличить изменника.

В конце концов, незнакомка сумела так ловко уговорить Ассунту, что та, наконец, согласилась исполнить ее просьбу.

— Прекрасно, — прошептал про себя ранчеро — и я тоже буду присутствовать при этом свидании.

И обнадеженный относительно чистоты и невинности своей приемной дочери, дон Сальватор спокойно вернулся в ранчо, как будто совершенно забыв о слышанном.

Но после ужина, отправляясь на конюшню для вечерней дачи корма лошадям, он приказал своим сыновьям, в присутствии жены и племянницы, быть наготове сопровождать его в Сан-Блаз, куда их призывало контрабандное дело чрезвычайной важности; вследствие чего они пробудут, вероятно, всю ночь в отсутствии.

Это случалось не редко, а потому жена и племянница дона Сальватора отнюдь не были удивлены приказанием ранчеро. Женщины спокойно отошли ко сну, а мужчины вышли из дома, чтобы направиться в конюшню.