— Ничего! Я сниму там квартиру. Каждый будет жить своей жизнью, но — часто, очень часто, иногда, время от времени, — как захотим, мы будем с тобой встречаться. Мне это, правда, нужно! И тебе ведь неплохо со мной было?

Я вспомнил, как это было.

— Мне с тобой было очень хорошо! — честно признал я.

— Так мы поднимемся ко мне? — логично продолжила Деби.

Не знаю, чем бы это закончилось. Правда, не знаю! Но тут в дверях появился Кудинов и махнул мне рукой.

— Прости! — сказал я Деби, вставая. — Мне пора!

Я поцеловал ее в щеку.

— Через два дня. Ты обещал! Обещал! — настойчиво глядя мне в глаза, повторила Деби и поцеловала меня в губы.

Лешка подождал, пока я подойду к нему.

— Меня в гостинице предупредили, что перед отходом поезда билетов может не быть даже в первый класс, — по-русски сказал он. — Так что двинули туда прямо сейчас! А это кто?

— Из конкурирующей фирмы, — уклончиво ответил я.

— Вижу, ты времени не терял — ни со своими, ни с чужими! — резюмировал мой проницательный друг.

Часть девятая

Снова Джайпур

1

На перроне народу было, как во время эвакуации, когда враг уже у ворог города. То же броуновское движение, что и на улицах и дорогах, только уже без страха врезаться, задеть, притереться. Взмыленные худые мужчины — носильщики? — лавирующие с чемоданами на плечах, поскольку в руках пронести их сквозь толпу немыслимо. Выводки чистых детей со смышлеными глазами-бусинами, держащихся за руки и увлекаемых вперед родителями. Стайки европейских туристов, одетых преимущественно в белое и теряющихся среди буйства разноцветных сари. В Индии вы быстро замечаете, что типажи индийских фильмов смотрятся здесь, как пришельцы с другого континента. Местное население в своей массе низкорослое — женщины едва доходят до груди даже мне — и очень темнокожее. Фактически индийцы в своей массе такие же черные, как африканцы, только черты лица у них другие.

Пробираясь среди суетящихся семейств с узлами и баулами, мы с Лешкой добрались до своего вагона. Первый класс был раскуплен для туристов, чудом оказалось два билета во второй. У двери был вывешен список пассажиров, но поскольку мы билеты купили только что, нас в нем быть не могло. Мы покрутили головами, сверили табличку на вагоне с указанием в билетах — СС2 — и, пропустив вперед семейство с детьми, расколотое нашими большими телами инопланетян, поднялись внутрь.

Это был купейный вагон со спальными полками — наверное, поезд шел куда-то дальше, чем Джайпур, может быть, в Бомбей. Нашими соседями оказалась супружеская пара лет тридцати пяти с двумя мальчиками — все чисто одетые, вежливые, довольно прилично говорящие по-английски.

Я боялся, что в вагоне будет душно. Напрасно — как только состав тронулся, с потолка на нас обрушился водопад ледяного воздуха. Он-то и выгнал нас с Лешкой в коридор.

— Какой он все-таки змей! — произнес Кудинов, завершая свой очередной диалог с самим собой. — Я про Эсквайра. И про Ромку.

Я тоже об этом думал. Меня за последние десять лет раз пять расспрашивали на эту тему. И когда я приезжал в Москву, и в Нью-Йорке, и даже когда в Вену ко мне на встречу приезжал лысый колючий генерал из внутренней контрразведки. Весь колючий — с колючими глазами, с колючей усмешкой, с колючими вопросами! Почему Ляхов решил перебраться в Израиль? Обсуждал ли он этот вопрос со мной? Допускаю ли я, что Ромку мог перевербовать Моссад?

— О, боже! — Я и вправду от всего этого устал. Я повысил голос, как бы для невидимого микрофона — а мы встречались в защищенной комнате на какой-то конспиративной вилле. — Записываю для архива свои реплики! В то, что Ляхова завербовал Моссад, я не верю! Иудей он никакой! Сионист еще меньший! За деньги его не купишь! На бабе его поймают — сейчас не 1983-й год, если понравится, попросит фотографию себе на память оставить, а то и просто пошлет. Вершить судьбы мира Ляхов не стремится. В Германии он не бедствовал. Что еще?

Этого всего я хлебнул, а со мной связаться Конторе не так просто! Что же тогда говорить про Кудинова, который каждый день ездит на работу в Лес?

— Гад! — резюмировал я. — Сколько крови нашей попил, и всего лишь для отвода глаз.

— Я надеюсь, что и нас Эсквайр так же прикрывает, — попытался найти в этом хорошую сторону Лешка. — Тебя в первую очередь!

— Надеюсь.

Меня сейчас волновало не это. Со вчерашнего вечера, с того самого момента, как мы решили продолжить расследование, я все время задавал себе один вопрос.

— Слушай, а что мы будем делать, если наткнемся на тех пакистанцев? У нас ни оружия, ничего!

— У нас есть мозги! А на другой случай… Ты же занимался каратэ? Какой самый действенный прием?

— Какой?

— Стометровка!

Я надеялся, что Лешка шутит. Вдвоем мы, конечно, чего-то стоили. Но против стволов?

Стоять в коридоре было неудобно — через нас постоянно проходили люди, — и мы вернулись в купе. Кудинов открыл местную газету на английском языке, а я приткнулся головой в дальний угол, до которого не долетал арктический циклон из вентиляционной трубы и заснул.