— Не пугайся так! Я не буду ему рассказывать, что ты всю дорогу вела себя отвратительно.

Прощаясь с нами, любезный полицейский комиссар Гвалиора просил нас не устраивать из инцидента большого шума в прессе. Туристов в Индии очень любят и всегда ждут, зачем их отпугивать? Мы заверили его, что в этом вопросе наши желания полностью совпадают.

Часть восьмая

Снова Агра

1

При подъезде к Агре перед нами с Машей с неизбежностью встал вопрос, где остановиться. В «Чанакайе» — отеле, где жили Ромка с Барбарой, потом мы с Машей, а чуть позже Деби, мы оставили уже слишком много следов.

— Барат Сыркар, Вы знаете какую-нибудь другую гостиницу в Агре? — перегнувшись со своего заднего сидения поближе к нам, спросила Маша.

— А что, та была плохая? — спросил наш водитель.

«Чанакайя» была вполне комфортабельной по местным меркам. Окна нашего номера, правда, выходили на мусульманское кладбище, но в остальном — вполне. А по воспоминаниям — просто отличная! Может быть, именно поэтому Маша хотела остановиться в другой гостинице? Я предоставил возможность отвечать ей, сделав вид, что вожусь с фотоаппаратом.

— Нет, не плохая. Но, может быть, нам посмотреть другую?

— Если хотите! — Барат Сыркар и так постоянно подчеркивал, что он в нашем распоряжении, а после похищения и вовсе старался во всем угодить. — Я знаю в Агре еще две гостиницы — в той же ценовой категории, — уточнил он.

Было бы странно, если бы мы после номеров за десять долларов остановились в пятизвездочном отеле.

— Посмотрим там, хорошо? — попросила Маша.

По-моему, это больше относилось не к нашему водителю, а ко мне. Но я по-прежнему разбирался с нашими снимками.

Мы въехали в город уже в сумерках. Когда мы вышли из первой новой гостиницы, полностью оккупированной итальянскими туристами, на улице было уже совсем темно. Во второй гостинице в коридоре стоял устойчивый едкий запах травилки от тараканов, весьма ощутимый и в номерах. Короче, мы снова оказались в «Чанакайе».

Как ни странно, портье нас узнал. Он долго тряс руку мне, потом Маше. А в это время мальчик уже держал в руках наши сумки, чтобы тащить их в номер.

— Ваша комната как раз свободна! — радостно сообщил портье.

Я посмотрел на Машу. Она кивнула:

— Замечательно! — И добавила мне по-русски. — Хочу в душ! Все остальное уже неважно.

В номере мальчик, не задавая лишних вопросов, содрал с постели предположительно чистую простыню и через минуту вернулся с двумя новыми, безукоризненно чистыми, и с двумя большими полотенцами. Такая трогательная предупредительность — мало того, что наши гигиенические требования были признаны законными, но персонал запомнил даже, что мы укрываемся второй простыней — была немедленно и щедро вознаграждена. Я с благодарностью вспомнил о честных разбойниках, оставивших мне наличные.

Когда мальчик пришел перестелить постель, Маша уже скрылась в ванной. Оттуда доносился шум падающей воды и даже — это случилось впервые — обрывки какой-то песни. Потом шум стих, и обнаружилось, что полотенец в ванной нет. Дверь приоткрылась, и в проеме показалось смущенное мокрое лицо Маши.

Я встал с постели.

— Держи!

— Ой, спасибо!

Маша протянула за полотенцем голую руку, и, прежде чем дверь закрылась, промелькнуло ее худое плечико, отчетливо выступающая ключица и маленькая грудь. Я уже видел все это, только сейчас в ее наготе было что-то беззащитное, теплое, домашнее.

Потом под воду залез я. Хотя современные дезодоранты достойно выдерживают сутки, очищающие свойства воды заменить невозможно ничем. Я стоял под струями, меняя температуру воды и фыркая, как конь. С меня стекала не только грязь и пот последних двух дней. Вода уносила все тяжелое и неприятное, что случилось со мной в этой поездке. И самым неприятным, как я сейчас понял, было постоянное напряжение в наших отношениях с Машей. «Ну да, — думал я, — вот такое неуживчивое колючее маленькое существо. Зато с ней ты всегда уверен, что она не подведет!»

И я полотенце с собой не взял, забыл. Я стряхнул лишнюю воду с тела руками, потом приоткрыл дверь ванной и высунул наружу голову. Хм, Маша тоже следила за мной! Она уже стояла перед дверью, замотанная в полотенце, и протягивала мне мое.

— Thank you, partner! — цитатой из каждого второго американского фильма поблагодарил ее я.

— You're welcome! — откликнулась Маша.

И что-то дрогнуло в ее глазах. Они, обычно такие напряженные, насмешливые, непреклонные, вдруг стали мягкими, приветливыми, почти ласковыми. Да не почти — ласковыми!

А дальше произошло вот что. Мы вдруг двинулись навстречу друг другу и обнялись. И это означало не только конец нашим недавним испытаниям, волнениям и страхам. Мы оба выдержали испытание друг перед другом. Мы ставили точку в наших стычках, придирках, в наших обменах колкостями, во взаимном недоверии и подозрительности, в приступах раздражения и глупых обидах. И когда все это слетело, мы обнаружили вдруг то, что осталось. А остался интерес друг к другу, который мы вряд ли уже сможем удовлетворить, симпатию, которая отныне никуда не уйдет, и нежность, на которую у нас еще было время.