Читаем Радуга. Пьесы полностью

Радуга. Пьесы

В сборник включены пьесы «Радуга», «Выбор», «На перекрёстках вечности», «Вдохновение», «Таинственный городок», «Наследница «страны березового ситца»», «Бессмертный вальс». В центре внимания каждой из них – ценность, красота и хрупкое великолепие жизни. Главная идея, пронизывающая пьесы, заключается в осознании важности выбора, который мы ежедневно совершаем, подчас не отдавая себе отчета в вероятных следствиях. Содержание сборника побуждает читателя задуматься о вечных вопросах бытия, призывающих Душу к пристальному их рассмотрению. Неравнодушие, бескорыстие, чистота – связующие нити всех пьес сборника.

Лилия Валентиновна Печеницына

Драматургия / Пьесы18+

Радуга

Половина сцены напоминает комнату загородного дома, в ней – полумрак; другая половина похожа на комнату обычной квартиры, она освещена.

Александр – сухощавый, невысокий мужчина 50-ти лет, в очках; перемещается по освещенной половине сцены. Берет трубку стационарного телефона и набирает номер. Раздается звонок.

Сергей – рослый мужчина 50-ти лет. На другой половине сцены включает свет. Сидит на кровати, постель не прибрана (видно, что он только проснулся – от звука телефонного звонка). Берет трубку радиотелефона.

Александр. Привет, Серега!

Сергей. Кто это? Саня, ты?

Александр. Я. Решил с тобой попрощаться.

Сергей(смотрит на часы). Ты что, с дуба рухнул? 4 часа утра. Уезжаешь куда?

Александр. Уезжаю. На тот свет. Надумал позвонить однокашнику напоследок. Все-таки мы с тобой с малых лет дружим, много пережито вместе. Только ты способен меня понять.

Сергей. Чё-то я ничего не понял. Про какой свет ты говоришь?

Александр. Да, решил я: жизнь не стоит того, чтобы идти с ней рука об руку. Обойдется она как-нибудь без меня. Не хочу больше жить.

Сергей. Ты что имеешь в виду?

Александр. А ты знаешь, что это за штука такая – раскаяние? Нет? Тогда можешь считать себя счастливчиком. Так как страшнее раскаяния нет ничего. Мне 50 лет, а я жизнь «пропустил сквозь пальцы». Работаю каким-то клерком с мизерной зарплатой, астма в конец замучила, сожительница к другому сбежала.

Сергей. Варька, что ли?

Александр. Да, нет! Какая Варька! С Варькой мы давно разбежались. Последняя моя – Ленка!

Сергей. Так, ты из-за баб на тот свет собрался? Наплевать на них.

Александр. Согласен: наплевать. Только не в них дело. Понимаешь, жизнь – это цветок. Цветик-семицветик! И она должна переливаться всеми красками! А у меня что? – бутон в зачаточном состоянии, который не раскрылся и никогда уже не раскроется. Я не только всех ярких красок цветика-семицветика не разглядел, но и одной даже краски не заметил. Выходит, жизни-то я так и не увидел. Получается, зря живу. Результат моего существования равен нулю. Не хочу так больше. Нет смысла. Пустая у меня жизнь – вот в чем дело.

Сергей. Неужели тебе не за что жизнь благодарить?

Александр. Не за что.

Сергей. Но у тебя же есть дочь – Маринка.

Александр. А что толку? Она с матерью живет, я ей на фиг не нужен. Мы с Наташкой когда развелись, дочь мне звонить совсем перестала, знать меня не хочет. Нет ни одного человека, кому бы я был нужен. Жизнь течет вяло. С меня хватит!

Сергей. Погоди, еще не финал! Найди себе еще какую-нибудь дамочку. У тебя же собственная квартира! В Москве! Уверен, ты в холостяках не засидишься. Мало разве провинциалок, мечтающих о московской прописке?

Александр. Э, брат! Давно ты меня не видел. Я уже не тот бравый мужчина с блеском в глазах, которому женщины прохода не давали. Прошло то время, когда не я за ними бегал, а они сами на меня «вешались». Да, и квартирка у меня – название одно. Не квартира, а конура захудалая, в таком же захудалом районе Москвы. Это ты живешь по-королевски. Это у тебя загородный дом с видом на озеро.

Сергей. Сравнил! Ты – столичный житель, а мой домишко – в такой глуши находится, что на карте даже точки нет, обозначающей наш населенный пункт. Окраина России. Нечему завидовать. Ты ж гостил у меня как-то; сам мог лицезреть, что поселок наш разваливается. Здесь радости днем с огнем не сыщешь. Кстати, ты давай, приезжай!

Александр. Куда мне? С астмой-то моей? Эта бестия путешествия мне строго-настрого запретила. Нет, я твердо решил: жить не желаю! Надоело! Вот и за окном – дождь! Льет, не переставая. Мерзкая погода. Такая же мерзкая, как моя жизнь.

Сергей(подходит к окну своего дома, смотрит в окно; затем проходит вглубь комнаты). А у нас тоже сейчас дождь. Дождливым выдалось все лето.

Александр. Вот и превосходно. Сама природа намекает мне на то, что на этом свете меня ожидают только пасмурные, безнадежные дни, наполненные разочарованием и сожалением о несбывшемся. Всё, песенка спета.

Сергей. Да, погоди ты! Думаешь, моя жизнь – это рай, в котором только бабочки летают? Будет тебе известно, жизнь меня достала! достала!!! Я тоже жить не хочу.

Александр. Приплыли.

Сергей. Но есть же какое-то чувство долга. Есть близкие люди, за которых ты отвечаешь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Север и Юг
Север и Юг

Выросшая в зажиточной семье Маргарет вела комфортную жизнь привилегированного класса. Но когда ее отец перевез семью на север, ей пришлось приспосабливаться к жизни в Милтоне — городе, переживающем промышленную революцию.Маргарет ненавидит новых «хозяев жизни», а владелец хлопковой фабрики Джон Торнтон становится для нее настоящим олицетворением зла. Маргарет дает понять этому «вульгарному выскочке», что ему лучше держаться от нее на расстоянии. Джона же неудержимо влечет к Маргарет, да и она со временем чувствует все возрастающую симпатию к нему…Роман официально в России никогда не переводился и не издавался. Этот перевод выполнен переводчиком Валентиной Григорьевой, редакторами Helmi Saari (Елена Первушина) и mieleом и представлен на сайте A'propos…

Софья Валерьевна Ролдугина , Элизабет Гаскелл

Драматургия / Проза / Классическая проза / Славянское фэнтези / Зарубежная драматургия
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература