Читаем Радио Пустота полностью

…Хочешь, я буду всю ночь смотреть, как ты спишь? Слышать каждый твой вздох и ловить каждый твой выдох. Усердно готовясь к твоему пробуждению, репетируя и перебирая в голове все главные слова, которые еще не сказал тебе раньше. О том, как ты пахнешь. И этот аромат ночного счастья окутывает мой разум, заставляя меня становиться тем, кем я еще не был никогда, по-доброму настоящим человеком. О том, как ты смотришь на меня. И в глазах твоих я не вижу усталости и бремени жизни. Не вижу горя и страдания. А всего лишь душевное спокойствие. И ты не взволнована этим своим положением. Ты проста и спокойна. И это именно то, к чему ты шла все эти годы, всю эту окружающую нас вечность. К этому утру, где нет не печали не радости. А всего лишь простое человеческое спокойствие. Ты никуда уже не спешишь, не мучишься завтрашним днем. Тебе нужно только это мгновение и это утро и я в нем. И я дарю тебе его с такой небывалой легкостью. И с такой же легкостью принимаю от тебя в дар этот твой, такой спокойный, такой вселяющий уверенность взгляд. О том, как ты улыбаешься. По колдовски окутывая меня одеялом, сотканным из надежды, веры и любви. И я, вновь и вновь, попадаю под твое очарование, вливаю его в свою кровь как наркотик. И понимаю, что жить без этой ежедневной дозы я вряд ли смогу. Я вряд ли смогу не смотреть на тебя, покуда ты еще спишь. Я вряд ли смогу не смотреть в твои глаза, на питаться светом твоей, такой простой и такой волшебной, улыбки. Я вряд ли смогу жить по-другому.

Теперь же мне сняться твои пальцы, не длинные и не короткие, такие как нужно. Нежные и теплые, проводишь ими по молчаливой моей спине. Исследуешь каждый уголок, ямочку, родинку. Я в ответ исследую твои бедра. Так мы общаемся. Без слов, без лишних эмоций и ненужных взглядов. И я понимаю, что если открою глаза, то убью тебя. Испарю, испепелю, развею в мире других иллюзий. Конечно, все это не может продолжаться вечность. Но хотя бы что-то отдаленно напоминающее. Какой – то промежуток времени. Может жизнь. Может миг. И жизнь проноситься как миг. И миг, становиться жизнью. И….

…этого не будет… ни – ког – да!!!

Я достал презент Арлекина, и уверенно закинул его в рот. Сглотнул и подняв голову к небу. Небо было темно лиловым, вечерним, влажным, осенним.

– Сколько я прожил уже? – тихо спросил я у самого же себя. Сто лет, пятьсот? Тысячу? Тысячу лет без любви! Но нет, хватит. Это будет последняя моя осень.

Последняя осень… без любви.

Последней мыслью, перед тем, как я ушел в темноту, было…

…И только ты понимаешь. Что каждому мужчине всего то и надо это. Это простое подрагивание твоих ресниц. Это молчаливое утро, пахнущее твоей кожей. Это невербальное общение наших рук. Это головокружение, этот шум в ушах, как звон разбивающихся о поверхность земли небесных светил. И крушатся империи, и иссыхают великие реки. Гаснет солнце. Рождаются и умирают цари. А мы лежим напротив друг друга и молчим. И это именно то, что мне надо. Это просто ТЫ.

В радиорубке стеною встала тишина. Я медленно отодвинул микрофон и посмотрел на радиста. У него были испуганные глаза. Точнее, его взгляд источал ужас.

В дверь начали стучать. Потом кто – то закричал:

– Да выбейте же вы ее плечом!!!

В радиорубку пытались вломиться.

– Что же ты наделал, – с ужасом в голосе произнес радист.

Но я ликовал, я еще никогда не чувствовал себя так. Так увлеченно и радастно, уверенно и по настоящему.

– Твоя история плохо закончилась, – шептал радист, – ты лишил нас любви… рая… жизни..что же ты наделал???

– Хотели историю, – торжественно заявил я, – вот, пожалуйста.

В этот момент дверь с треском вылетела и в комнатку ввалились мои преследователи. среди них была и она. Она испуганно искала меня глазами, как слепой щенок.

– Все, – уставшим голосом произнес радист и присел в свое кресло, – это все.

– Да где же он? – Кричал паромщик, – где эта сволочь?

И тут я понял. Вернее увидел то, о чем так удрученно говорил радист. Мир начал пропадать. Сначала все потеряло очертание, побледнели краски, растворяясь в неведомом стакане воды. Потом начали исчезать силуэты и звуки. и наконец в этой пустоте, осталась только она.

Герда шарила своей рукой по молочному безмолвию и постоянно шептала:

– Где же он? Где он?

Я знал что она ищет меня. Но и я тоже пропал для своего собственного мира.

Вдруг мне захотелось признаться ей в любви. именно сейчас, пока она беспомощна и слепа. Но я всего то и сказал:

– Вот он ваш рай, – сказал я, – последняя ваша осень, без любви, господа из клуба.

В этой пустоте мне было комфортно и уютно. Тишина поглотила все.

И все пропало. Она, я, мир.

Но… не на долго…

Где то за спиной, вдруг я слышал нежное шуршание и ругань. Затем появился он, мой ангел хранитель Сидоркин. В руках он нес маленькую свечу.

Сидоркин подлетел медленно, казалось что он как марионетка подвешен на невидимых нитях. Он улыбался и плакал одновременно.

– Ну ты брат и дал им…

– А что произошло?

– Своей историей ты стер все начисто. Ты же убил любовь. А с ним и свой мир. Красавчик, что тут скажешь.