Читаем Радиган полностью

- Не желаете ли присесть? - предложила Гретхен. - Кофе готов.

Радиган усадил свою гостью со всей галантностью джентльмена, а Гретхен принесла чашку дымящегося кофе и тарелку с пончиками.

- Вы здесь неплохо устроились, - заметила Джелина. - Жаль, что вам приходится уезжать.

- Нам тут нравится, - ответил Том, игнорируя последнюю фразу. - И мы приспособились к жизни в этой стране.

- Что-то я почти не видела травы, - отозвалась девушка. - Признаться, я всегда считала, что в этом краю много лугов.

- Вы найдете еще много такого, чего не ожидали, - любезно заверил ее Том. - Помнится, как-то сугробы доходили до крыши дома. Чтобы покормить скот, нам пришлось рыть туннель до самой конюшни.

Джелина открыто демонстрировала свое недоверие, но Том продолжал:

- Вот я и дивлюсь, кто это убедил вас в том, что вам понравится тут жить и удастся вести здесь хозяйство. Сдается мне, за этим кроется больше, чем кажется на первый взгляд.

- Земля принадлежит мне, - возразила она. - И это единственная причина, почему мы пришли.

- Что касается земли, - техасец отведал кофе, но тут же торопливо отставил чашку, слишком горячий, - ваши притязания основаны на дарственной Армильо, а у него не было прав дарить эти земли, поскольку он никогда не владел ими. Они были частью исконного владения короля Испании, позднее узаконенного правительством Мексики, а еще позднее - правительством Соединенных Штатов.

Много лет эти земли считались бесполезными и никому не нужными, так что я отправился сюда, присмотрелся и купил настоящую дарственную. В Санта-Фе вы узнали бы, что у меня есть законные права на тридцать шесть участков земли в этом районе. А ваша дарственная гроша ломаного не стоит, да никогда и не стоила. Что бы ваш отец за нее ни заплатил, он просто выбросил деньги на ветер. Мне очень жаль, но таковы факты. В суде у вас не было бы ни малейшего шанса.

Хотя выражение лица Джелины не изменилось, она почувствовала, как в груди у нее поднимается холодная ярость. Ну сделал ли ее отец хоть что-нибудь в своей жизни толково? И почему Харвей не обнаружил этого раньше? Почему он не знал даже того, насколько бесплодны эти голые скалы? Но, к сожалению, путь к отступлению отрезан. Да, она могла бы продать скот. Однако большое стадо - весомый аргумент в ее пользу. Отряд, переселяющийся на новые земли с несколькими тысячами голов скота невольно вызывает к себе определенное уважение. Назад пути нет.

Поглядев на Тома, девушка улыбнулась ему.

- Мне бы хотелось уладить спор миром, мистер Радиган, но можете быть уверены - это дело никогда не попадет в суд. Оно будет улажено прямо здесь - и прямо сейчас.

Она допила кофе. Радиган резко вскочил на ноги.

- В таком случае мы попусту теряем время, - грубо оборвал он. - Больше говорить не о чем. Я даю вам ровно час, чтобы увести ваш скот и ваших людей с моей земли.

Анджелина и бровью не повела. Подняв чашку, она снова лучезарно улыбнулась.

- Мне, право, жаль, что мы враги, - сказала она. - Я надеялась, что мы сможем стать друзьями.

- А мы еще можем стать друзьями, - вмешалась Гретхен. - Уведите свой скот, найдите себе собственное ранчо, а потом возвращайтесь и навестите нас.

- Нас? - переспросила Джелина. - Ну что ж! - Она поднялась из-за стола. - А я и не догадывалась, что вы стали партнером мистера Радигана по ранчо. Или же, - она многозначительно смерила их взглядом, - вы уже упрочились в правах?

Лицо Гретхен сперва побледнело, а потом залилось краской.

- У меня нет никаких прав, - выговорила она, - если не считать того, что мой отец предан Тому Радигану. И я надеюсь, что тоже буду верна ему.

Анджелина направилась к двери.

- Ну разумеется, - подтвердила она. - У меня нет никаких сомнений, что будешь.

Выйдя на улицу, Анджелина остановилась на крыльце. Внутри нее все кипело. Эта - эта девчонка! Даже холодный ветер не мог охладить ее пылающую голову. Наконец Джелина вспрыгнула в седло. Ну и отлично, Харвей знает, что делать дальше. Но, даже и приняв это решение, Джелина не могла успокоиться. У нее перед глазами все стояли темные завитки волос Радигана, задумчивое и серьезное выражение его глаз.

А ведь скоро он будет мертв... убит.

Ну и ладно, твердила она сама себе. У него был шанс. А другого способа просто нет.

Съежившийся от холода Харвей Торп раздраженно поглядывал на хмурившееся небо.

- Ты уверена, что там нет другого выхода?

- Я смотрела. Там только один.

- А ты, Росс, что думаешь?

Уолл качнулся в седле.

- Мы можем с ними справиться, но при этом потеряем людей. Нет смысла пытаться нападать сзади. Если кто попробует подкрасться по тому склону за домом, его изрешетят пулями.

Торп задумчиво осматривал ранчо. Можно было бы попробовать засесть в конюшне и стрелять по окнам дома, но это не так уж и легко. Радиган явно предусмотрел возможность осады.

- Нужно что-то придумать, - произнес Торп.

- Кокер хорошо обращается с пушкой, - начал Уолл. - Если отправить его и Барбью на позиции, с которых они могли бы стрелять по окнам, то можно задать жару сидевшим в доме.

- Отлично. - Торп тронул коня с места. - Так и сделаем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное