Читаем Radical War полностью

Если не принимать во внимание объемы данных, гражданские служащие, которые управляют этими материалами, находятся на постоянных объектах МО в Великобритании и работают в соответствии с иными правовыми и карьерными параметрами, чем служащие вооруженных сил. Это отличается от проблемы, с которой сталкиваются службы, имеющие множество военных пунктов по всему миру и проводящие политику ограничения времени службы человека в той или иной роли или во время операций одним сроком службы. Понятие "двухгодичная командировка" было разработано для поддержания эффективности боевых сил и морального духа в мирное время. В то же время, перемещение офицеров по армии позволяло повысить устойчивость организации и дать возможность получить необходимый опыт для карьерного роста. Обратной стороной такого способа использования человеческих ресурсов стало снижение непрерывности ведения военного учета в организации, чьи документы, как правило, создаются в разных точках мира. По сути, МО имеет много тысяч объектов, что значительно больше, чем у большинства государственных ведомств Великобритании, и военный персонал регулярно сменяет друг друга. Следовательно, культура управления записями различается в зависимости от того, где вы служите - в военной форме или на государственной службе.

Учитывая трудности с обеспечением доступности и актуальности своих документов, мы видим, что вооруженные силы теперь еще больше зависят от новых архивов войны (Agostinho et al. 2021). Они базируются в облаке, на платформах социальных сетей и создаются повседневными участниками, будь то в форме или нет. Эти новые архивы открыты, сетевые, подключенные, мобильные, всегда на связи и повсюду с собой. Они создаются "на лету" людьми, загружающими в Интернет опыт своей повседневной жизни, и поэтому не соответствуют традиционным практикам, которые определяли создание государственных архивов. Эти новые архивы успешно справляются с задачей определения рамок военной деятельности и напоминания вооруженным силам о том, что они не контролируют репрезентации сражений. Это, в свою очередь, напоминает вооруженным силам об их зависимости от подходов двадцатого века к управлению записями и об их слабой способности сохранять, хранить, получать доступ, добывать и развертывать данные, которые они сами производят. Это имеет важные последствия для формирования концепции управления боевым пространством и информационной войны, а также, что не менее важно, для формирования общественных представлений и понимания войны.

В результате мы наблюдаем, как разрушается способность государства прийти к полному пониманию войн, которые оно начало. Этот процесс порожден тенденциями неравномерного распределения информационных инфраструктур внутри правительства и наиболее отчетливо проявляется в том, как государство собирает данные с полей сражений и использует их для быстрой рефлексии или пытается защитить себя, когда солдат обвиняют в военных преступлениях. В каждом из этих случаев использования собранных государством данных мы должны задаться вопросом, что и кем собирается и как это используется таким образом, чтобы обеспечить легитимность в рамках обороны и более широкого гражданского общества. В этом отношении актуально понятие "исторической дистанции", описанное Марком Салбер-Филлипсом, которое может проявляться "по градиенту расстояний, включая близость или непосредственность, а также удаленность или отстраненность" (Salber Phillips 2004, p. 89). Этот градиент исторической дистанции имеет решающее значение для формирования общественного и политического восприятия легитимности или нелегитимности исследовательской работы.