Читаем Ради Инглиш полностью

— Вероятно, мне не стоило рассказывать тебе. — Он тянется к своему напитку и делает долгий глоток.

— Иногда помогает, если выговориться человеку со стороны.

В тусклом освещении ресторана, его глаза теряют свой зеленоватый оттенок. Теперь они темные, как ночное небо, пока он продолжает сидеть и сверлить меня взглядом. Будто оценивает. Почему он всегда так пристально смотрит?

Я опускаю голову и сосредоточиваюсь на своей тарелке с едой, съев еще кусочек. Подняв голову, я вижу, что он все так же пристально смотрит на меня.

— На что смотришь?

— На тебя.

— Я вижу. Но почему? — У меня что, между зубами застрял кусочек еды? Провожу языком по зубам, но ничего не чувствую. Он же не перестает пялиться на меня.

В течение нескольких минут наши глаза не отрываясь смотрят друга на друга, после чего он прерывает зрительный контакт и продолжает есть.

По дороге домой Бек рассказывает мне, что уезжает в понедельник в Северную Канаду. Он целую неделю будет снимать полярных медведей.

— Что? Полярных медведей?

— Да.

Если бы я могла схватить его за шею и придушить, так бы сделала. Это же серьезно, а он сказал лишь «Да».

— Ты можешь наконец-то рассказать поподробнее?

— Что именно?

— Каково это снимать полярных медведей? Это опасно? Тебе когда-нибудь было страшно? Ты в первый раз снимаешь их? Ты попадал когда-нибудь в ситуации, когда твоя жизнь висела на волоске? Там, вероятно, зверски холодно? Что ты наденешь? Как доберешься туда?

— Ты хочешь, чтобы я ответил на все эти вопросы? — спрашивает он с кислой миной.

— Черт, да.

— Что ж, я буду лежать на снегу, в безопасном месте, далеко от проторенной дорожки, и ждать. Это может быть опасно, но у меня достаточно хорошие зум-линзы. Нет, это не первый раз. У меня будет гид, который отвезет меня туда. За мной никто раньше не гнался. Мы приедем, разместимся и будем ждать. Гид точно знает их поведение, если они начнут приближаться, потому что изучал их передвижения не одну неделю, а может, и месяц. И да, там холодно. Я буду находиться вблизи полярного круга, но у меня для этого есть нужное оборудование. Я прилечу в маленький городок, где меня подберет гид.

— Это так здорово.

Мой энтузиазм лопается, как мыльный пузырь, когда он равнодушно произносит:

— Это моя работа. К такому очень быстро привыкаешь.

Я жую верхнюю губу и произношу:

— Да, но ты не можешь отрицать, что это познавательно.

— Я бы лучше научил чему-нибудь своего ребенка, нежели фотографировал полярных медведей.

— В твоих словах есть смысл, но представь, что возможно однажды ты научишь ее фотографировать, и она поедет на съемки вместе с тобой.

Мы подъезжаем к моему дому, и он выпрыгивает из машины, чтобы помочь мне.

— Я отлично провела время, — говорю я, хватая свои костыли.

— Ага. Пока я не начал вести себя, как брюзга. Прости, что испортил весь вечер, —уныло заявляет он. Подхватывает меня под локоть и помогает дойти до двери.

— Все в порядке, и ты ничего не испортил. У тебя сейчас много мыслей в голове, и я это понимаю.

— Да, надеюсь все обойдется. — Он наклоняется и целует меня в щеку, после чего разворачивается и уходит.

— Бек?

Он поворачивается на ступеньках.

— Безопасной тебе поездки.

Одни кивок, и он уже в машине.

Глава 20

Шеридан

Среда. Полдень. Инглиш выглядит немного подавленной и, думаю, все дело в том, что Бек уехал из города. На всякий случай решаю убедиться, что она не сильно расстроилась.

— Эй, малышка, у тебя все хорошо?

— На этой неделе я не под радугой, мисс Монро. Папочка уехал смотреть на полярных медведей и не взял меня с собой.

Сегодня на ней легинсы в черно-розовую полоску и бело-оранжевое платье в клетку. Мне хочется обнять и защекотать ее так, чтобы услышать смех Инглиш, потому что она невероятно милая.

— Полярные медведи, говоришь? Они разве не живут на диком холоде?

— Да, им нужно много снега, потому что у них белая толстая шкура.

— Там, должно быть, невероятно холодно? — интересуюсь я.

Она прикусывает нижнюю губу, размышляя.

— Возможно, если пойдет снег.

— Там, вероятно, так холодно, что пальцы на ногах могут превратиться в леденцы.

— Аа?

Я смеюсь.

— Ну знаешь, пальчики замерзнут так, что будут как леденцы.

— И какого вкуса они будут? — спрашивает она, смеясь. — И мне бы пришлось надеть специальные носки и ботинки. Как папочка, когда катается на лыжах.

У нее на все есть ответ.

— Что ж, когда ты вырастешь, твой папа обязательно возьмет тебя с собой.

— Но я хочу поехать сейчас. — Она выпячивает нижнюю губу.

— Верно, но твой папа хочет, чтобы ты ходила в школу и стала очень умной.

— Но он говорит, что я уже умная.

Мне нужно будет поговорить с ним об этом.

— Это правда, но есть еще столько всего, что тебе нужно будет выучить. И тогда, когда ты вырастешь, будешь знать все, что знают взрослые.

— Так, значит, я не дурочка? Папочка называет так людей, когда едет за рулем.

— Понятно, и нет, ты не дурочка. — О господи, мне действительно стоит поговорить с ним.