Читаем Ради Инглиш полностью

Ради Инглиш

Директор не успевает продолжить, потому что со своего места вскакивает миссис МакЛин.

— Я бы даже сказала, что ваша дочь приставала к моему Джордану и практически отрубила ему голову. — У неё невероятно писклявый голос.

Не хочу врать о том, что я по нескольким причинам не отрываю взгляда от мистера Бриждеса. И это не только из-за произошедшей ситуации. Уголок его полных, слишком-идеальных-для-мужчины-губ поднимается вверх, и, если бы я так пристально не смотрела на него, вероятно, и не заметила бы этого. Потом эти губы сжимаются в тонкую линию, а глаза пристально изучают миссис МакЛин. Он выдерживает долгую, некомфортную для остальных паузу — в чем, кстати, очень хорош — а затем произносит:

— Да, я вижу, что ваш сын смертельно ранен. Кто-нибудь вызвал скорую?

Его бесстрастное замечание практически сражает меня наповал, хотя я понимаю, что не должна поддаваться этому.

— Мистер Бриджес, сейчас не время для шуток. Ваша дочь — хулиганка, и должна быть серьезно наказана.

После того как миссис МакЛин замолкает, она наклоняется вперед и начинает постукивать ногой. Его это не удивляет, он невероятно зол. Не могу сказать, что виню его.

Инглиш повисает на его шее и видно, как напрягаются его мышцы от гнева.

— Миссис… как вы сказали вас зовут?

Я подпрыгиваю и заявляю:

— МакЛин. Её зовут миссис МакЛин.

Он даже не смотрит в мою сторону.

— Миссис МакЛин, я никогда не воспитывал Инглиш хулиганкой, несмотря на разные обстоятельства, но её так же учили не позволять кому-либо обижать её. — Мистер Бриджес произносит это острым, как сталь, голосом, от чего меня даже передергивает.

— Моя дочь никогда не врет. — Он поворачивается к Инглиш и спрашивает более мягким голосом. — Инглиш, ты приставала к этому мальчику?

— Нет, сэр.

— Ты ударила его специально?

— Нет, сэр. Я играла с палкой, как с лазерным мечом. Я не думала, что ею можно отрезать голову. У него лишь небольшая царапина, сэр. Но ведь он обижает меня постоянно.

Он убирает прядь светлых кучерявых волос с её лица и спрашивает:

— Обижает тебя? Как?

— Он толкает меня, ставит подножки, и я падаю, папочка.

— Ты кому-нибудь рассказывала об этом?

— Нет, сэр.

— Почему?

— Ты сказал, что ябедничать плохо.

Мистер Бриджес округляет глаза, и на секунду на его лице мелькает недовольная гримаса.

— Это правда, но, когда тебя кто-то обижает, как сейчас, ты не должна молчать.

Потом своими невероятно зелено-голубыми глазами он смотрит на миссис МакЛин, и та начинает что-то говорить, но сразу же останавливается, когда замечает его приподнятые брови. А потом он произносит все тем же леденящим голосом:

— Миссис МакЛин, думаю сейчас у вас гораздо более серьезные проблемы, чем царапина на шее сына. Если он не перестанет издеваться над моей Инглиш, вам придётся иметь дело с более весомыми проблемами. Я ясно выражаюсь?

Меня это просто убивает. Неужели я настолько паршивый учитель, что не заметила всего происходящего? Неужели это могло происходить целый год, и я бы так и оставалась слепа?

Сьюзен и я обмениваемся еще один взглядом, а потом она обращается к миссис МакЛин:

— Думаю, мне стоит перевести Джордана в другой класс.

— Не могу поверить, что вы сделаете это, — выплевывает миссис МакЛин.

— Разумеется, мы сделаем это. Дедовщина не поощряется в нашей школе. Если мы узнаем, что это повторяется, нам придётся искать для него другую школу. И теперь, когда мы знаем, что его ранение было сильно преувеличено, Джордану стоит пойти в свой новый класс, чтобы он смог адаптироваться там.

Джордан не выглядит счастливым от всего этого.

— Мистер Бриджес могу я поговорить с вами и Инглиш в частной обстановке?

Мы проходим в небольшой конференц-зал, присоединённый к кабинету Сьюзен.

— Прости меня за всё случившееся. Инглиш, когда Джордан обижал тебя?

— Когда вы не смотрели. Или на игровой площадке, где никто не видел.

«Маленький подлый засранец».

— Инглиш, можешь пообещать мне кое-что? С этого момента, если что-то подобное случится с тобой или кем-то другим, рассказывай мне об этом, пожалуйста. Ты не будешь выглядеть ябедой. Ты сделаешь это для меня?

Она улыбается и кивает в ответ.

— И еще одно. Никаких больше палок на детской площадке.

— Ладно.

Я смотрю на мистера Бриджеса и извиняюсь за то, что оторвала его от работы.

— Это моя обязанность — быть родителем, — грубо отвечает он. А потом целует дочку на прощание.

Я наблюдаю, как он уходит, пока Инглиш не спрашивает:

— Вам понравился мой папа?

— Хм? Что? — Потом я понимаю, что практически глазею на мужчину на глазах его дочери, даже когда он заставляет меня чувствовать себя полной идиоткой.

— Что ж, да, он приятный человек.

Думаю, моя ложь уместна.

— У меня нет мамы. Она ушла, когда я была ребенком и не вернулась.

Вау. Эта та часть истории, которую я не должна была знать.