Читаем Рабы «Майкрософта» полностью

Есть и другие причины, почему Карла так привлекательна для меня, не такие поэтичные, но не менее важные. Она мне друг, у нас так много общих интересов – «братья по разуму», что ли. Я могу обсуждать с ней компьютеры, «Майкрософт» и всю эту часть нашей жизни, но, кроме того, мы ведем эзотерические беседы, не имеющие ничего общего с технарской жизнью. Честно говоря, у меня никогда раньше не было столь близкого друга.

Еще есть нелинейные вещи: Карла интуитивна, а я – нет, но все равно она на моей частоте. Она понимает, почему японские макароны в пластиковых контейнерах в форме НЛО воистину так великолепны. Она хмурит лоб, когда чувствует, что изъясняет свою идею не столь ясно, как может, и расстраивается из-за этого.

Короче, я хочу запомнить, что любовь может случаться. Ведь после безжизненного периода наступила жизнь. Я даже не ожидал, что меня посетит любовь. А чего я тогда вообще ожидал от жизни?

Пока я это печатал, то почувствовал, как мою шею обвивают маленькие ручки и согревает нежный поцелуй. Я, конечно, не уверен, но, возможно, я прощен. Надеюсь, ведь то, что я забыл о нашей годовщине, было честной ошибкой. Я новичок в любовных делах.

Тодд большую часть времени одержим своим телом. Сегодня он поздно вернулся из спортзала и сел на орлоновый ковер в гостиной, напрягая руки и любуясь игрой мускулов – гордо и устало. Самым главным его проектом в данный момент является сооружение пирамиды из пустых бутыльков от протеиновых добавок с золотыми наклейками, похожими на авангардное искусство 70-х. Почему зануды так любят строить пирамиды из чего угодно? Вспомните о Египте!

Кабельное телевидение почему-то было отключено, и Тодд просто лежал на полу, изгибая руки перед рябящим экраном. Он сказал мне:

– В жизни должно быть что-то важное. «Завладеть как можно большим количеством преданных потребителей» – по-моему, уже не катит.

Тодд?

Речь была совершенно не в его стиле: думать о жизни за пределами его трицепсов и «Супры». Возможно, в нем, как и в его родителях, есть глубоко скрытая потребность верить во что-то, не важно, во что. Но на данный момент это точно его тело…

Он проворчал:

– То, чем мы занимаемся в «Майкрософте», столь же однообразно и скучно, как и на любой другой работе, да и оплата такая же, как везде, если только ты не входишь в круг акционеров, так в чем же смысл… почему мы так ей отдаемся? Что за мотор толкает нас на эту монотонность? Разве ты не чувствуешь себя винтиком, Дэн… погоди, термин «винтик» устарел – перекрестно-платформным высокотранспортабельным бинарным объектом?

Я ответил:

– Ну, знаешь, Тодд, работа не является и никогда не могла быть всей жизнью человека.

– Да, я понимаю, но что в ней еще, кроме дурацких почетных значков за создание хороших продуктов и запуск их вовремя?

Я задумался.

– Так в чем твой вопрос?

– Какое место в наших жизнях занимает работа, Дэн? Как мы оправдываем свою работу перед остальным человечеством? «Майкрософт» – это тебе не Босния.

Религиозное воспитание.

В комнату вошла Карла. Она выключила телевизор, посмотрела прямо в глаза Тодду и сказала:

– Тодд, ты существуешь не только как член семьи, или компании, или страны, но и как представитель биологического вида, ты – человек. Ты составная часть человечества. Наш вид в данное время испытывает огромные проблемы, и мы изо всех сил пытаемся придумать из них выход и используем для этого компьютеры. В разработку аппаратных средств и программного обеспечения наш вид вкладывает само свое существование, а эта разработка требует мирных зон, детей, рожденных в мире, и отсутствия отвлекающих от кодирования помех. Возможно, мы и не трансцендентности через компьютеризацию, но с ее помощью мы сохраним себя от провала. То, что ты считаешь вакуумом, на самом деле рай на земле – свобода для того, чтобы строка за строкой, буквально, спасать человечество от нелинейности.

Она села на диван, по крыше барабанил дождь, и я заметил, что в комнате очень мало света. Мы помолчали.

Карла нарушила паузу: