Читаем Работорговцы полностью

Команда с кормы «Дамы Серебра» быстро распространилась по всему кораблю. Вскоре взвилась огромная синяя цепная флагманская сеть, и спустя несколько минут якорь был сброшен в полумиле от судна, за чем последовал предупредительный пушечный выстрел, призывающий работорговцев отказаться от мысли о битве или попытке бегства.

Селеста Эредиа обратилась к Гаспару Ройтеру, наблюдавшему за происходящим через подзорную трубу:

– Что думаешь? – спросила она.

– Голландцы. Не больше тридцати человек, – ответил он, опуская подзорную трубу. – Они не станут сопротивляться.

– Передай им, что у них три часа на то, чтобы освободить рабов и укрыться на шлюпках. К вечеру мы потопим корабль.

– Им это не понравится.

– Я представляю. Но убедись, что к заходу солнца на борту никого не останется. Я не хочу ночевать здесь.

По возвращении Ройтер лишь усмехнулся:

– Как и ожидалось, им твоя идея не понравилась. Они считают это пиратством в чистом виде и грозятся натравить на нас весь голландский флот, – сказал он, указывая на берег. – Но людей они уже высаживают. Кстати, почти все эти несчастные носят клеймо Короля Нигера.

– Когда-нибудь я кастрирую этого ублюдка! – едва слышно проговорила Селеста.

– Я хотел бы это увидеть.

К пяти часам вечера длинная цепь бывших рабов скрылась в лесной чаще, а судно оказалось пустым. Три шлюпки отплывали вдоль берега на запад. Селеста лишь кивнула Санчо Менданье, ожидавшему у пушек на главной палубе:

– Отправь его в ад!

Три удачных попадания отправили и без того обветшалый корабль на дно реки. Как только он исчез под водой, из леса выбежали местные жители, начавшие радостно танцевать на берегу и приветствовать своих спасителей.

– Уходим отсюда!

Подняв якоря, они продолжили путь. В течение следующих недель подобные сцены повторялись почти дюжину раз. Было очевидно, что работорговцы уверены в своей полной безнаказанности, поскольку их суда, вооружённые не более чем шестью пушками, явно предназначались скорее для отражения атак местных, чем для борьбы с настоящим военным кораблём.

Из редких допросов некоторых капитанов стало понятно, что те даже не предполагали, что цель «Дамы Серебра» – искреннее стремление искоренить рабство. Для этих капитанов торговля рабами ничем не отличалась от торговли вином, пшеницей или скотом.

Африканцы, по их мнению, были всего лишь дешёвым и обильным товаром на этих берегах, но редким и дорогим по другую сторону океана. Трудно было это принять, но один из тех торговцев едва ли испытывал больше угрызений совести, чем современный фермер, отправляя скот на бойню.

Они признавали, что это была неприятная работа, но поскольку она приносила большие прибыли, и даже Католическая Церковь, казалось, не возражала, они не считали себя вправе её оспаривать.

Когда внезапно появился кто-то, утверждающий – под дулом пистолета – что чернокожие имеют такие же права, как и белые, это было равносильно попытке убедить арктического охотника в том, что тюлени обладают такими же гражданскими правами, как люди.

Всё это происходило в историческом контексте эпохи, когда даже белые христиане не обладали особыми правами.

«Серебряная дама» стала настоящим ужасом для работорговцев. Когда первые выжившие после её атак добрались до острова Горея, расположенного напротив Дакара, который можно было считать главным «рынком» континента, местные власти решили, что необходимо принять меры, чтобы страх перед этим призрачным галеоном не разрушил самый прибыльный в мире бизнес – перевозку почти двадцати тысяч рабов ежегодно через Атлантику.

Они приказали капитану самого быстрого из кораблей, находившихся в тот момент в порту, немедленно направиться на север и уведомить власти Франции, Голландии, Испании, Португалии и Англии о том, что загадочный галеон с восемьюдесятью пушками перекрывает «торговые» пути вдоль африканского побережья южнее мыса Пальмас. Одновременно были отправлены шлюпки в открытое море, чтобы предупредить суда работорговцев, движущиеся на юг, о необходимости отказаться от своей цели, если они не хотят быть уничтоженными.

Таким образом, «Серебряная дама» более полугода беспрепятственно патрулировала воды Гвинейского залива, разрушив организацию, на создание которой ушло более века. Она даже позволяла себе иногда обстреливать укрепления, которые работорговцы возводили на островках у побережья, поскольку в то время белые люди редко решались углубляться в сердце континента.

Хотя Африка была известна задолго до открытия Америки, Чёрная Африка начала действительно исследоваться европейцами лишь веками позже. Например, Франсиско де Орельяна спустился по Амазонке к Атлантике в середине XVI века, но прошло почти триста лет, прежде чем Ливингстон пересёк Африку с одного края до другого.

Капитаны работорговцев ждали на побережье, пока местные вожди или арабские торговцы привезут свой «груз» людей, который обменивался на ткани, ожерелья, оружие, порох или маленькие раковины каури, ценившиеся местными жителями как своего рода валюта в большей части субсахарской Африки.