Читаем Раб сердец полностью

Шайхар закончил монотонно бубнить. Заученное им наизусть послание отца было передано и он ждал ответа.

— Союз, стало быть… — Бран задумчиво тёр подбородок. — Не скрою, союзу будем рады. Тем более с Ордой урукк-хаев из Холодных Лесов. Наслышан о ней премного, бойцы там знатные. Можешь не отвечать, если не хочешь, но отчего вы всё-таки хотите единения с Братством? Затем, чтобы отомстить?

— Месть? — Бран поразился тому, как мгновенно изменилося чёрт, стал неимоверно утомлённым и осунув-шимся. Речь его потекла ровно, правильно. — За что? За разгром в Войне Кольца? Что было, то быльём поросло… Даже отец не вспоминает, хотя ходил под стены Минас-Тирита. Мрём мы, учитель людей. Дохнем, загнанные в леса и болота. Пропадаем от голода и болезней. На нас постоянно устраивают облавы, расстреливая из луков. Пусть раньше это было ответом на наши набеги, пусть. Но вот уже двадцать пять зим наша Орда не трогает людей, а урукхаев продолжают истреблять закатные народы. Это стало для них молодецкой забавой. «Слуги добра и света очищают землю от злобных исчадий тьмы». От всех, до послелнего. Знаешь ли ты, Учитель людей, как кричит урукхайский младенец, пробитый копьём вместе с бегущей матерью?

— Быть по сему. — сказал Бран. — Союз.

3.

— Прошу любить и жаловать. — Внята придерживала под округлый локоток пышную женщину средних лет с румяным улыбчивым лицом. — Это Ласуня, теперь — твоя кухарка.

Бран воззрился на Вняту с безмерным и безмолвным удивлением.

— Сам знаешь, мне никогда не нравилось, что ты питаешься как придётся и чем попадётся. В основном — всухомятку. Когда последний раз горячие щи хлебал? А свежий хлеб из печи ел? То-то! Не смотри, что Ласуня с виду такая добрая, если речь заходит о здоровом питании, да ещё в положенное время, то она неумолима. Когда готовит, руки у неё золотые, когда за стол усаживает — железные. Пока не поешь — не выпустит.

Бран попытался что-то сказать, но Внята невозмутимо продолжала: — Кроме всего прочего, буду спокойна за твою безопасность. Меня крайне тревожит то, что каждый может подсыпать чего-нибудь в твою посуду. Да, кстати, не только в твою — мы часто собиремся за одним столом. Ласуня же будет постоянно при кухне, всё окажется под её бдительным надзором.

Бран обречённо вздохнул: — Возражать бесполезно?

— Попробуй. — отрезала Внята.

— Тогда рад знакомству. — Бран слегка поклонился Ласуне. — Откуда родом?

— С Малорунья я. Жила до минулого года в Белгороде-У-Залива.

— Правда?! — встрепенулся Бран. — Да там же моё детство прошло! Землячка! Вот здорово! Может быть, даже общих знакомых припомним?

— Чего ж нет? — улыбалась Ласуня. — Городок-то невеличкий.

— Вот и замечательно. — подытожила Внята. — Ешё наговоритесь, а пока пойдём, сестрица, покажу тарелочно-горшковое хозяйство.

Внята и Ласуня вышли. Бран отвернулся и быстро вытер глаза.

4.

Конный разъезд Рати Братства остановился у развилки дороги. Дружинный Хмара снял кожаный шлем с чешуйчатой железной обшивкой, стащил промокший от пота льняной подшлемник, вытер вышитым платком темя и затылок.

— Пора брить голову, да всё некогда. — недовольно бурчал он. — Щетиной оброс, аки вепрь лесной, даже противно.

— Жарко, брат дружинный, не по-осеннему. — сочувственно откликнулся, отрядный по имени Водь, лучший в сотне самострельщик, земляк Хмары. — Будем сворачивать к протоке?

— Ясное дело. — согласился Хмара. — Самое время.

Разъезд двинулся направо. В кустах мелькнуло серое пятно. Молодой ратник Злын Простец насторожился. На небольшую полянку в зарослях жирнолиста выскочил кролик, забавно присел на задние лапы, передними принялс хлопотливо тереть мордочку. Простец вскинул самострел, однако тут же выронил оружие и от удара в ухо, потеряв стремена, повалился в дорожную грязь. Кролик исчез в зелени.

— За что?! — возмущённо заорал поднявшийся на четвереньки Злын. — Кто?!

— Я. - спокойно ответил Хмара. — Не благодари за услугу, боец, пустяки… А за что — пусть объяснит твой наставник.

Водь подъехал и досадливо посмотрел сверху вниз на Злына: — Чего раскорячился? Влезай в седло, пока конь другого хозяина не нашёл, поумнее. Да отряхни грязный зад, прежде чем садиться в седло.

— Что ж это такое? — продолжал возмущаться Простец. — Брат дружинный называется! «За услугу не благодари!»

— Да, — согласился Водь. — Дружинный у нас — человек добрый и скромный. Можешь не говорить ему «спасибо» за то, что избавил тебя от крупных неприятностей.

— Это от каких-же?

— Туповат нащ Злынька. — вздохнул Водь. — Сколько раз втолковывал и всё как о стену горохом. Что, до смерти голоден?

— Не…

— Без меховой шапки вусмерть замерзаешь?

— Не-а…

— Тогда зачем хотел пристрелить зверушку, если нет жизненной потребности ни в мясе, ни в шкурке?

— Да как же…