Читаем Раб полностью

— Вот потому пока молчим. На Земле сейчас разбираются архивы, пытаемся найти, что было из них изъято. Между прочим, благодаря документам твоего Антера обнаружили несколько каналов продажи, в том числе не вполне легальных. Талька, ты же понимаешь, насколько огромная проделывается работа?

— Райтер, — падаю в кресло. Приподнимает бровь, направляется к бару, достаёт два бокала и бутылку вина.

— Твоё любимое, — сообщает, улыбаясь. А я даже радости не испытываю.

— Райтер, я не хочу, чтобы всё, что я делаю, просто использовал кто-нибудь из политиков на пути к власти. Не хочу! Я хочу, чтобы эту дрянь искоренили, чтобы…

— Послушай меня, — ставит бокалы на стол, присаживается передо мной, берёт мои руки. — Я понимаю, что ты устала. У нас независимая организация, и Гентер всегда знал, как использовать информацию так, чтобы мы были полезны официальным структурам, и в то же время не обязаны идти на компромиссы с собственными моральными принципами. Ведь потому мы там и работаем, правда?

Вздыхаю. Правда. В чём — в чём, а в моральных принципах своих сотрудников Гентер всегда был непреклонен. В этом нам повезло.

Райтер садится в кресло напротив, поднимает бокал, подаёт мне мой. Господи, напиться бы… Да уж.

— Этого нельзя так оставлять, Райтер. Какой-то дряни там, наверху, выгодно такое положение вещей, выгодно рабство, но этого нельзя так оставлять. Я не знаю, что они там скрывают под своими куполами, но иногда мне кажется, орбитальная бомбардировка была бы более милосердным вариантом, чем творящееся здесь.

— Успокойся, Таль. У нас и сейчас достаточно информации, чтобы поднять вопрос Тарина на заседаниях…

— Да к чёрту эти заседания! Пока они будут заседать и оттягивать…

— Вот поэтому работаем дальше, — говорит Райтер жёстко, но кажется осознаёт, что сейчас этот тон не приведёт меня в рабочее состояние. Улыбается:

— Таль. Найти бы что-нибудь, что могло одним ударом разрушить власть и устои Тарина. Гентер позаботился бы об ударе.

— Ищу, — отвечаю.

— А вот это зверское выражение лица тебе совсем не идёт, — смеётся. Тоже начинаю смеяться. Да уж, "зверское" выражение мне никогда не давалось.

— Спутники проверяли? — спрашиваю.

— Работаем над этим.

— А насчёт Антера? Наследства родителей, знакомых?

— Этим Лерка занимается, а я с ней не виделся. Думаю, если бы что-нибудь определённое выяснила — передала бы. Мы же с Теллусом не работали, там в плане рабства никогда проблем не возникало.

Киваю, да уж, на Теллусе, с одной стороны, проще, а с другой — наших там нет, опять же или с Галактической разведкой сотрудничать, или с нуля начинать.

— Ну что, идём покатаемся? — предлагает. Гляжу вопросительно, поясняет:

— Неплохо бы присмотреть местечко для посадки вне космопорта.

— Маловероятно, — пожимаю плечами. — У них тут техника…

— Да знаю, — отмахивается. — Мы анализировали твой полёт. Эта их техника наш костюм не замечает. Над стенами не пробовала?

— Не рискнула, — сообщаю, но смотрю на него заинтересованно.

— Правильно, — соглашается. — Несколько лет назад была попытка подлететь снаружи…

Киваю. Что ж я, не знаю, что ли? Настенное орудие повернулось в сторону агента, и он предпочёл не рисковать. Но погони не было и, похоже, военные операторы сочли просто сбоем системы.

На Тарине с агентурой очень тяжело, даже на материках. Добиться разрешения на проживание сложно, проверки сумасшедшие. Одна попытка, после чего костюм очень долго усовершенствовали. Он прошёл проверку многими средствами выявления, известными на Матушке, и всё равно в меня смогли пострелять.

— Мы хотим автоматизированный бот запустить на спутник, проверить на нём действие защиты. Если получится…

— Не забывай, что меня всё-таки хотя бы примерно засекли. А уж если корабль… Взлёт, посадка — самые уязвимые моменты.

— Таль, всё учитывается. Кстати, изучали поведение морских птиц, даже орнитологов привлекли. Не выдают они наличие купола. Значит, для птиц он проницаем совершенно легко.

— "Жучок" на Николасе сгорел, — напоминаю, сразу понимая, к чему он. Едва ли через купол пройдёт хоть микроскопический механизм.

— Поэтому пришлось обратиться к асайлэтам, — говорит. Ничего себе! С негуманоидными цивилизациями мы практически не сотрудничаем. Слушаю ещё более заинтересованно, продолжает: — На предмет органического устройства.

— А поведение рыб изучали? — вношу предложение.

— С этим сложнее: видимо, подлодки глушат сканирующие лучи. Была такая мысль, но остановились на птицах. С высоты видно лучше, — посмеивается. Кажется, начинаю отходить. Деловые разговоры, ощущение правильности происходящего и понимание того, что моя работа не пропадёт зря, буквально вдохновляют.

— Ура, знаменитая на всю контору улыбка вернулась, — хмыкает.

— Это кто ж её такой знаменитой сделал? — смеюсь. Не замечала повышенного внимания к своей улыбке. Молчит загадочно, ну пожалуй, лучший комплимент, чем если глупости пороть начнёт. А так остаётся надежда, вдруг моя улыбка и правда кому-то там нравится.

— Поехали, мне место нужно. И желательно не одно, — поднимается.

Встаю, делаю ещё несколько глотков.