Читаем Раб полностью

Девушка-смотрительница приветливо улыбается, спрашивает, понравилось ли, не хочу ли повторить, расхваливаю, отказываюсь. Антер занимает место чуть позади, ну правильно, наверное. Чтобы внимания не привлекать. Дождь по-прежнему течёт на купол, звука не слышно, но видны тонны изливаемой небом воды, струящейся снаружи.

Проходим крупные макеты первых кораблей, останавливаюсь у "Меченосца", отдать дань предкам. Вполне реальным, между прочим. Неужели мои корни тоже отсюда? Чёрт, как же не хочется быть причастной ко всей этой мерзости… Вздыхаю.

Идём дальше, проходим трехмерные модели вымерших морских тварей, с которыми воевали праотцы, даже натуральное чучело имеется, с фарфоровыми глазами. Жутковато смотреть, огромное существо с шипастым хвостом, гребнем на крупной голове и отростками на плавниках, чем-то смахивающими на руки.

Антер останавливается возле небольшого изображения, но не заговаривает. И хорошо, тут везде камеры, вдруг увидит кто. Наверху-то мы были скрыты, если специально не задаваться целью проследить, никто ничего не услышит. В сети вроде бы никаких подобных поползновений не заметила. А здесь — как на ладони…

Антер

Хочу позвать, но вовремя спохватываюсь, тут же наверняка слежение. Но Тали всё равно замечает, подходит, смотрит, на что хочу внимание обратить. Небольшая заметка, всё-таки искусственное оплодотворение: видимо, совсем туго было с отцами. Не спешили бы, тоже мне, план скоропостижного заселения реализовывали. Подождали бы подмогу. Или они знали, что подмоги не будет?

Улыбается, чуть разводит руками, вроде того — "вот видишь, я была права". Киваю. Что ж они так своих мужиков притеснили-то? Обращаю внимание, что девочек рождалось в несколько раз больше, чем мальчиков. Это они специально, интересно? Впрочем, логично, если уже тогда решили оставить матриархат.

Смотрю на неё, так странно, иногда кажется, ты совсем не такая, как они все. Значит, гены не виноваты, только воспитание? Или мне слишком хочется так думать? И в один прекрасный момент как покажешь, что такое истинная таринская госпожа…

Тамалия

Умничка мой, помнит о чёртовой рабской роли, внимания не привлекает, что же это Райтер так на тебя подействовал-то? Потому что все господа — козлы и сволочи? Или наоборот, потому что не аристократ? Хотя, рано или поздно понадобилось бы подтверждение, что действительно не хочу видеть тебя рабом.

Сигнал тревоги, резкий и совершенно неуместный в этом сонном спокойствии, заставляет редких посетителей остановиться, нервно оглядеться. Мы не прошли и четверти галереи. Что там у них стряслось?

— Уважаемые посетители! — раздаётся приятный женский голос. — Приносим вам свои глубочайшие извинения! В музее сложилась непредвиденная ситуация, возникновение аварийной угрозы. Пожалуйста, без паники, соберитесь у центрального лифта, все будут эвакуированы в кратчайшие сроки. Рабы должны пройти к северной лестнице. Повторяю…

Машинально проверяю микросетевик — неужели могли засечь? Полностью выключен.

— Что там случилось? — бормочу. Может, я параноик, но первая мысль о Рабыне, о том, что сказала ей про малолетнего раба, и вдруг потревожили Уиллу, а она сразу же подумала на Антера, способна ли она устроить эвакуацию музея? Почему нет? Многие знали, что мы сюда идем, начиная с Клима и заканчивая Селием, да и чип Антера прочитался… И чёрта с два отпущу его на другой выход!

— Я… пойду? — спрашивает.

— Нет, — говорю, — никуда ты не пойдёшь, со мной будешь.

— Но…

Тут подходит смотрительница-охранница, только попробуй тыкать в пульт… Придётся очередную истерику изображать.

— Пожалуйста, госпожа, пройдите к лифту, — говорит профессионально-доброжелательным тоном. — А ваш раб пусть спустится по лестнице.

— Почему? — интересуюсь нервно.

— Так положено правилами, внизу встретитесь.

— А вдруг мне помощь понадобится…

— Вам обязательно помогут, не переживайте, госпожа.

— Почему я должна идти одна! — возмущаюсь.

— Все посетители эвакуируются через лифт, кроме рабов, пожалуйста, не задерживайте…

— Почему вы не можете обеспечить отдельную эвакуацию госпоже из рода "Меченосца"?! Я не обираюсь никуда отпускать своего раба!

— Госпожа… пожалуйста… — уже еле сдерживает раздражение, подбавляю истеричных ноток, скандалю, требую позвать начальство, обеспечить мне и моему рабу достойный путь к отступлению. Да уж, в стиле таринской аристократки, но если там и правда что-то серьёзное стряслось — не успеть нам эвакуироваться такими темпами.

Наконец, несчастная сдаётся, обещает позвать старшего смены.

— Сейчас приду, ждите здесь, — просит. Киваю, наконец-то валит.

— Зачем… — начинает Антер.

— Замолчи! — обрываю. Смотрит скорее удивлённо, чем с обидой. Нервно оглядываюсь, гляжу на часы пятнадцать раз, вот такая я нетерпеливая. Чуть прохожу вперёд, открываю первую попавшуюся дверь, заходим, закрываю. Тут вроде камер не должно быть. — Давай сюда. Послушай, можешь считать меня ненормальной, но мне это не нравится, — говорю, не останавливаясь, пересекаем помещение, оказываемся в следующем.

— Что?

— Почему рабы должны эвакуироваться отдельно.

— Может, у них инструкция такая?