Читаем Пыльца полностью

Я заняла позицию на уровне игрового поля, наблюдая, как люди пробираются сквозь ряды к своим местам. У меня были бинокль и рация. Зеро контролировал вход, которым должна была прийти Бода, если бы она появилась. На каждом билете написано, через какой вход можно с этим билетом пройти. Клегг был против рации. Он привык к перьевой связи, его стесняли устаревшие способы. Я вызвала его и спросила, что он заметил.

– Как и до того, никаких признаков, Дымка Джонс. Я не понимаю, чего мы тут ищем.

– Продолжай наблюдение.

Я дала отбой и навела бинокль на отмеченные мной четыре свободных места. Чуть раньше я порасспрашивала в кассе – и там сказали, что некий Пес Койот купил четыре билета на места рядом друг с другом около десяти дней назад. Ладно, один он купил для себя, я нашла его в дневнике, второй – для Боды/Белинды. Кто еще двое? Ну, это я скоро узнаю. Но, конечно, больше всего меня интересовала Белинда. Явится ли она? Я попыталась погрузить себя в ее чувства. Если она действительно любила Койота, наверное, она придет. Но ведь я уже ошиблась насчет похорон. Да и чего я вообще жду? Представляешь – моя родная дочь, а я не знаю, чего жду.

Молодая девушка идет по ряду к местам. Я кручу настройку, пока в фокус не попадает ее лицо. Она? Чей лоб прикрывает эта рыжая челка? Нет, девушка проходит мимо всех мест и садится дальше, рядом с молодым песопареньком.

Я занервничала. Просматривала в бинокль все близлежащие места и проходы. Каждая замеченная девушка немедленно попадала в фокус. Во всех мне видится что-то от дочери. Одна особенно привлекает мое внимание. Те же возраст и фигура. Длинные темные волосы под кепкой с малиновым козырьком. Место, конечно, не то, но кто знает, что могла придумать Бода? Я делаю наезд. Теперь лицо висит прямо передо мной, сквозь тонкие красивые черты видна боль. Нет. Ее Тень пуста. Я перевожу бинокль обратно на места Койота. Самое правое занято.

Наезд…

Она. Моя дочь. Ее Тень. На ней парик. Похожа на какую-то девушку-ковбоя, но это она. Изображение трясется, мои руки на холодной керамике окуляров дрожат.

Бода сидит на месте по билету Койота, вжимается в кресло, сама не знает почему, а на светлый парик от Кантри Джо ложится распыленная в воздухе слизь. Карта под чехлом парика покрывается потом, но Боде уютно в новой одежде. В женской одежде. Бывшая маскировка превратилась во что-то вроде униформы. Появились первые признаки женственности. Она – новый человек, и путь этого человека ведет обратно к детству. Палит солнце. Цветы прорываются через трещины в бетоне трибун, касаются ног. Кружатся сине-белые перья. В воздухе туман пыльцы. Бода едва видит поле сквозь все это: перья, золотую пыльцу, выбросы соплей. Ночью она пряталась в дешевой гостинице на Уилмслоу-роуд в Фэлоуфилде. А что она делает тут?

«Хочу, чтобы ты кое с кем увиделась».

Ей вспоминаются последние слова Койота. Она окружена толпой, несмотря на угрозу поражения, звучат веселые песни, но соседнее место все еще свободно. И следующее за ним тоже. И следующее. Три пустых места. Белое пятно на картине. Она спрашивает себя, почему она пришла. «Естественно, потому, что Койот купил мне билет». Я хочу знать о нем все. Только тогда будет понятно, почему его убили. Но я же злилась на него за то, что он не рассказал о жене и дочке-щеночке. «Разве нет?» И все равно… может быть, и лучше, что у меня больше нет этого лжеца? И нет Робермана, работы и жмущей карты Манчестера заодно? Кажется, я окончательно закрыла себе путь к успеху.

Прекрасно. Положить на успех.

Боде нравится новоприобретенный образ крепкой девушки-ковбоя, но все-таки, несмотря на это, она здесь. Она ждет. Ждет выхода игроков. Вот, идут. К лицам плотно прижимаются респираторы. На майках ваз-слоганы. Солнце просто-таки стекает на поле. На траве ковер цветов. Свисток…

Удар.

Виртбол.

Болельщики кричат в перья, ведя своих игроков к воротам. Чихающие тактики.

Через толпу к Боде пробираются два человека. Чистая и собакодевочка.

Я регулирую резкость. Похоже, человеческая девочка и собакодевочка, еще младше. Я уже видела эту девочку-щенка. Где? Ну конечно! Похороны Койота. Она его дочь. Ее зовут Карлетта. Дочь Твинкль и Койота. Я смотрю на нее все с той же материнской нежностью. И та же глупая мысль… Почему бы моей дочери не быть такой? Я снова перевожу бинокль на Белинду. Она напугана. Почему?

Волосы человеческой девочки собраны в косу, в которую тут и там вплетены яркие синие, желтые и алые перышки. Каждое из них вызывает у Боды нехорошее чувство – оперенные волны набегают на ее Тень. Она хочет уйти со своего места, так страшно. Но нет, решение уже принято. Будем держаться. Девочки садятся рядом с Белиндой.

«Хочу, чтобы ты кое с кем увиделась».

Это про них говорил Койот? Одна из этих девочек – его дочь?

«Боже!»

Это уже слишком.