Читаем Пыльца полностью

Среда, 3 мая. Ночь. Мы определили время как 10:12 вечера. Псы свободно бегают по освещенному прожекторами стадиону, а зоопарк закрыт на ночь. Клетки наполнены громким сопением. Полуживые твари спят. Кошмарные помеси мертвых женщин и псов, котов, робо и виртов. И чистых. Их зовут монстрами, этих созданий, хотя я знаю, что это неудачное слово. Во мне та же плоть, меня спасает только мой пол. Может, этой ночью проснулся кто-то из этих бедняг. Может, его заинтересовали звуки из близлежащего цветника. Вот его глаза привыкли к мраку, в пространстве прорезались формы цветов. Фигуры двух людей, слившихся в одну фигуру, и падающие на них лепестки. Прожекторы собачьего трека дают тускло-желтые отблески. Ополоумевшие робопсы с шумом мечутся по треку. Пробивается другой звук: тихий шепот, смешанный с жесткими приказами. Может, в твари достаточно человека, чтобы опознать этот звук. Может, за годы, проведенные в клетке, она видела такую картину много раз: проститутка с клиентом. Может, она знает достаточно, чтобы понять, что эти однообразные крики – звуки любви, одного из видов любви, оплаченной любви. А может, это тупая тварь, рожденная с мертвым мозгом, живущая только ради теней и мяса, не понимающая ничего из того, что видит. Может, она тогда просто чихнула, и вокруг юной пары заколыхались цветы, и лепестки падали, как лезвия в ночи…

Она, наверное, видела и другую фигуру, протекшую сквозь воздух. И наверное, слышала крики.

Свидетельница добралась до нас в 10:46, упала на гортонское отделение сама, как листок, и ее Тень трепетала от Страха. Это тамошний сержант позвонил мне: он знал, что я участвую в «деле цветов». Я еще была на ногах, никак не могла заснуть. Вместо этого я пила, курила и размышляла; перебирала записи по делу, билеты на виртбол, отметки в дневнике, смотрела на фотографии, вспоминая детство Белинды. Смотрела на Сапфира в его спаленке. Он чихал, по его лицу текли слезы, меня пугало его состояние. Я не хотела оставлять его одного, но моя работа, увы, не в том, чтобы быть образцовой матерью. В 11:05 я оказалась в гортонском отделении, протискивая свою «Пылающую комету» сквозь толпу слюнявых человеко-псов. Зеро уже ждал меня на месте. Я отвернулась от него.

– Это одна из ваших, Дымка, – сказал он. А потом поправил свой новый респиратор на ленточках, пока шел за мной в комнату для допросов. – Ты-то не хочешь надеть респиратор, Сивилла? – Он говорил и смотрел на собственное запястье. – Пес-Христос! У нас тут соплей полон дом. – Он купил себе новый счетчик пыльцы, модель в форме наручных часов. – Боже! 785! Сивилла, 785 гранул! 789… 791… эта сука растет.

После разговора с Крекером у меня появилась к Зеро масса вопросов, но надо было слишком многое сделать. Поговорить с девушкой в комнате. Она оказалась юной теневой шлюхой: дрожала и плакала в паузах между взрывами ураганного чихания. По комнате плавали облака запаха.

– Мы перепробовали всё, – сказал Зеро. – Всей ценной информации – что ее зовут Миазма и что кого-то убили. Твердит что-то про цветы. Девочка в шоке.

У нее была хилая Тень: хватает, чтобы знать желания мужчин, но вряд ли достаточно, чтобы пустить ее в ход. Толпа копов пялилась из-за двери, все в респираторах по самые жабры, так что я просто захлопнула дверь перед их чиханием и послала свою Тень к потерпевшей, касаясь ее сознания. Наши Тени перемешались; она была так благодарна за мое прикосновение, что я чуть не расплакалась вместе с ней. Мне не пришлось требовать – ее Тень раскрылась, как бутон, и она рассказала мне всю историю словами дыма… потоков…

«…Я потерялась в поиске денег… поиск любви и денег… деньги… любовь… в чем разница?… он был печальным и милым робомальчиком… умолял о любви… накорми меня, сказал он… накорми меня, Тень… и дал денег в обмен на любовь… сад… кормлю его… нас покрывают цветы… запах такой сладкий… хороший мальчик, только печальный… цветы помогают нам кончить вместе… дала бы и просто так… бедный Ди-Фраг… но для цветов…»

– Его так звали? Ди-Фраг? Его уличное имя?

«…да… робомальчик… он так пытался быть жестким, настоящий дилер Вирта… но Ди-Фраг слишком мягкий для этого… он мне понравился… и запах цветов… не мог перестать чихать… я тоже… и мы смеялись потом, вместе… любил работу носом… он так это называл, работа носом… я смеялась, пока его глаза не распахнулись, и я думала, это я, мое удовольствие заставило его глаза расцвести… но почувствовала лепестки на спине… как рука хорошего любовника… повернулась за его взглядом, увидела мерцающий воздух, и зомби выли в клетках… маленькая девочка… прекрасная девочка… плывущая в летящих лепестках… цветочная девочка… у нее были лепестки…»

– Расскажи мне о девочке, Миазма. Как она выглядела?

«Плывущая… ребенок… девять, десять… совсем ребенок… поцеловала нас обоих лепестками… у нее глаза из зеленых лепестков… запах внутри меня… моя Тень увяла, а потом зацвела… девочка целует робомальчика… он улыбается, а потом… потом начинает кричать… я бежала всю дорогу… бежала…»

– Расскажи мне о девочке. Опиши ее.