Читаем Пылающие сердца полностью

Когда он упал с лошади, Кристен закричала, тут же спрыгнула на землю и, кинувшись к нему, подняла его голову и положила к себе на колени. Его глаза были открыты, но он казался изумленным.

– Я…, должно быть…, спала. О Боже, он даже не соображает, где находится! Ее сердце обливалось кровью, когда она смотрела на него, такого слабого и беззащитного. Она даже не замечала, что слезы струились по ее щекам.

– Успокойся, Ройс. Не шевелись. Через минуту они уже будут здесь и помогут тебе.

Он с трудом сфокусировал глаза на ее лице.

– Ты признаешь наконец, что хочешь меня, Кристен? - Господи, как он может думать об этом в такую минуту, когда последние жизненные силы вытекают из него вместе с кровью? - Кристен?

– Да, я хочу тебя, клянусь.

– Может быть, ты и любишь меня - хотя бы немножко?

Она не колебалась.

– Да, и это тоже.

Одна рука поднялась, чтобы обхватить ее за шею и притянуть ближе ее лицо. Его губы были теплыми, сухими, нежными, но только вначале. Постепенно до нее начало доходить, что в руке, обнимавшей ее, было слишком много силы, и поцелуй был чересчур страстным.

Кристен отшатнулась от него, ее глаза сузились, когда она увидела, что он улыбается ей.

– Ты вовсе не умираешь!

– А ты полагала, что я уже при смерти?

– О, как это нечестно!

Она чуть было не стукнула его, особенно когда он начал смеяться. Но вместо этого она поднялась на ноги и гордой походкой направилась к дому.

***

Понадобилось бы нечто большее, нежели пустячная рана, чтобы свалить Ройса. Он провел в постели всего четыре дня, а через неделю уже приступил к своим обязанностям. Спустя две недели его рада уже почти, совсем не напоминала о себе.

Он поступил с Элдредом не так, как ему хотелось, а как требовала проводимая в тот момент королем Альфредом политика. Он просто-напросто поставил короля в известность о случившемся. Уже ближе к концу лета Ройс узнал, что Элдред запаниковал, опасаясь возмездия, и бежал на север, пытаясь найти убежище у датчан. Вскоре после этого его тело доставили его отцу.

Когда Ройс рассказал об этом Кристен, она лишь равнодушно пожала плечами, заметив, что такой презренный негодяй непременно должен был плохо кончить. В целом она отнеслась к этому без особого интереса.

Она очень рассердилась на Ройса, особенно когда осознала, что он специально не помогал ей во время их побега. Она прямо и недвусмысленно высказалась по поводу его гнусного обмана, но тем не менее он не жалел о том, что использовал эту возможность, чтобы испытать ее. Она могла бы бросить его в любую минуту на пути к дому, но вместо этого приложила все силы, чтобы спасти ему жизнь. Это значило для него больше, чем он мог выразить.

Да и Кристен недолго злилась на него. Она была веселой и ласковой с ним, не позволяя хандрить, пока он вынужден был оставаться в постели. Ему почти хотелось, чтобы его раны оказались серьезнее и многочисленнее, чтобы она подольше хлопотала вокруг него. Это чувство было прямой противоположностью тому, что он испытывал бы, если бы за ним ухаживала Дарель.

Но по мере приближения конца лета Кристен становилась все грустнее и молчаливее, и как Ройс ни пытался выяснить, в чем дело, она не желала признаваться, будто ее что-то беспокоит. Он часто возил ее купаться, катался с ней верхом, и она улыбалась ему, весело смеялась. Но когда она не знала, что он наблюдает за ней, в глазах ее появлялась тоска.

Он сократил ее работу по дому вдвое. Когда после этого она не стала веселее, он удвоил ее нагрузку. Это также не возымело действия. Он даже отдал ей ее собственную одежду, но она упорно отказывалась надевать ее, более того, казалось, что когда она увидела зеленое бархатное платье, то еще больше загрустила.

Ройс уже не знал, что и предпринять. Но когда Кристен снова спросила у него, скоро ли он женится, Ройс испугался, что нашел ответ на мучивший его вопрос. Она все еще хотела оставить его. Именно поэтому она чувствовала себя несчастной. Она считала дни до его свадьбы, когда освободится от данной клятвы. Но он не мог отпустить ее, поэтому оставалось одно-единственное решение.

Он был бы поражен, если бы знал, что именно беспокоило Кристен. Приблизился тот срок, когда они с Селигом и всеми остальными должны были вернуться из торгового путешествия. Все лето родители, несомненно, волновались из-за нее, но они были уверены, что к осени она вернется. Однако теперь, к концу лета, они по-настоящему начнут беспокоиться, каждый день ожидая прибытия корабля. И с каждым днем их беспокойство будет расти. Как она могла быть счастливой, зная, что сейчас, должно быть, испытывают ее родители?

Однажды ей удалось еще раз поговорить с Селигом. Она умоляла его бежать и как-нибудь добраться до дома, чтобы их родители, по Крайней мере, знали, что она жива и здорова. Но он отказался не только потому, что не хотел оставлять ее одну, но и потому, что опасался, как бы Гаррик не разорвал его на части, если он явится домой без Кристен.