Читаем Пылающие небеса полностью

У Амелии была мать, готовая на все ради нее. И Амелия сделала бы все для своей матери. У Сайласа был только Джерико, но это не то же самое. Это не могло быть тем же самым. Теперь Джерико мертв, и у Сайласа никого не осталось.

Нет. У него есть Амелия. У него осталась сестра.

— Я люблю тебя, — мягко сказала она. — Несмотря ни на что. — Возможно, слишком поздно. Она никогда не сможет компенсировать годы, которые они потеряли, или боль и одиночество, которые Сайлас пережил.

Они стояли перед лицом смерти. Перед лицом конца. И пока идут последние часы, она сделает то, что должна была сделать все эти годы.

Она схватила его за руку, скользкую и окровавленную, и прижала его к себе так сильно, как только могла. Амелия не отпускала брата.

Она не отпустит.

Глава 25

Габриэль

Красные и сухие глаза Габриэля горели. Его мышцы болели от многочасового напряжения и паники. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как их бросили в этой комнате без еды и воды. По крайней мере, несколько часов.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал, но остальные нуждались в сне больше, чем он. Поэтому он не ложился, наблюдая и размышляя. Секунды, минуты и часы тикали, неумолимо приближая утро и казнь через огонь.

Габриэль не боялся собственной смерти. После «Гранд Вояджера» он жаждал избавиться от всепоглощающего стыда и ненависти к себе, от преследующих его кошмаров о девочке в ярко-желтом халате, ее крошечном теле, обмякшем в смерти, ее пустых глазах, вечно уличающих его в собственной виновности.

Надира дала ему причину жить, цель. Он сделал все, что мог, чтобы заслужить искупление, искупить вину за содеянное. Но этого мало. Возможно, ничего и никогда не будет достаточно.

Он не боялся смерти. Не своей. Ужас, душивший его горло, касался других людей в этой комнате, тех, кто был ему дорог больше всего на свете. Людей, которых он любил.

Мика и Амелия — в первую очередь и всегда, но Бенджи, Финн и Уиллоу тоже были ему дороги. Даже Селеста ему импонировала.

И Джерико тоже. Но теперь Джерико не стало. Если кто-то и должен их спасти, то это Габриэль.

Даже сейчас, когда все казалось таким безнадежным, он отказывался сдаваться. Мика не сдавался. Не сдалась бы и Надира, будь она здесь. Он сунул руку в карман и погладил голубую ткань, мягкую, как бархат, от его постоянных прикосновений.

Мика верил. Он верил, что у всего есть цель, как и их мать, которая всегда теребила свои католические четки. Если в жертве Надиры и существовала какая-то цель, то, возможно, она заключалась в том, чтобы Габриэль мог спасти их сейчас.

Если бы только он понял, как.

За дверью послышался шум. На гладкой белой двери появилось несколько новых трещин. Две вертикальные черные линии и две более длинные горизонтальные. Раздалось электронное шипение, и часть двери отодвинулась, открыв прямоугольник длиной примерно один фут и шириной два фута.

Клео, злобная индианка с бритой головой и фиолетовыми косами, стояла по другую сторону двери. Позади нее ждал один из Поджигателей — охранник, которого Клео называла Ли Цзюнь.

Клео направила винтовку в отверстие в двери. Ее белые зубы угрожающе сверкнули.

— Доброе утро, сучки.

Габриэль вскочил на ноги. Амелия и Мика поднялись медленнее, стирая сонливость с изможденных, убитых горем лиц. Остальные остались лежать на полу.

Она передернула затвор и нацелила оружие в грудь Габриэля.

— Гектор был хорошим парнем. Совсем не такой, как его отец. Как жаль, что вам пришлось его убить.

Габриэль не вздрогнул. Он не шелохнулся. Он стоял ближе всех к двери. Он мог удерживать ее внимание и принимать на себя удар ее гнева. Если она собиралась в кого-то стрелять, Габриэль позаботится о том, чтобы это был он.

Может быть, это счастливый случай — умереть быстро от пули, а не медленно, мучительно, сгорая в агонии неизвестно сколько времени. Но он не мог заставить себя стоять в стороне и смотреть, как умирает кто-то другой, кто ему дорог.

— Чего ты хочешь?

— Может, я не буду ждать до завтра. Может, я просто пристрелю вас всех сейчас.

— Так будет быстрее, — пробормотал Сайлас, растянувшись на полу.

Она подняла на него брови.

— Что случилось с твоими руками? На тебя напала стена?

Он злобно уставился на нее.

— При первой же возможности я вырежу твое сердце ржавой ложкой.

Клео усмехнулась.

— А я отрежу тебе яйца и подвешу их за уши.

Сайлас удивленно посмотрел на нее.

— Звучит неприятно. Осмелюсь предложить тебе попробовать.

Клео только закатила глаза.

— Теперь, когда знакомство закончено… — Дуло винтовки обвело комнату и остановилось на Уиллоу. — Может, я буду щедрой и просто убью одного из вас. Ты на меня плюнула.

Уиллоу вскочила на ноги.

— Ты меня подожгла!

— Ты заслужила это.

Уиллоу попыталась протиснуться мимо Габриэля.

— Подавись кактусом, тупица…

— Веди себя тихо, — прошипел он. И оттолкнул Уиллоу назад, удерживая за спиной. — Оставь ее в покое. Вместо этого убей меня.