Читаем Пылающие дюзы полностью

«Семерка» продолжал ковыряться пальцами глубоко у себя во рту. Выдернул руку, в ярости сжал обильно покрытые кровью и слюной пальцы в кулак, бешено что-то забулькал, захрипел, сплюнул огромный сгусток крови и слизи себе на грудь. И снова полез пальцами в рот… Черт! Да он пытается достать влетевшую ему в пасть иглу! При этом закрывая дыры на горле другой ладонью. И еще — его ноги странно подергивались, он их словно не контролировал.

Влетевшая ему в рот игла что-то наделала с позвоночным столбом? Проткнула пару спинных нервов к примеру…

И вот результат — истекающий кровью человек лежит на грязном полу и судорожно трясет ногами, одновременно пытаясь выудить из гортани смертоносные «занозы». И все это натворил я…

Ужасную я выбрал себе работу…

Где долбанный Микки?

— Где долбанный Микки? — повторил я вслух, поднимая игольник и направляя ствол в лицо лесорубу. Мои слова звучали абсолютно безжизненно, словно я робот старой модели.

Меня проигнорировали. Лишь хлюпанье в ответ и новый сгусток крови смачно плюхнулся на уже залитую красным грудь.

— Где Ми… — начал я повторять и тут, наконец, увидел свою главную цель. Вернее лишь его задницу в потертых серых брюках, торчащую прямо из стены.

У меня галлюцинации?

Нет,… это узкая вентиляционная щель забранная пластиковой решеткой, сейчас жестоко проломленная обезумевшим Микки. Но пробитой им в толстом пластике дыры не хватило. И гребанный детоубийца застрял. Половина там, в технических отсеках, в потоке кондиционированного свежего воздуха, окруженная запахом надежды и фруктового освежителя. И половина Микки здесь — среди жары, запаха чего-то мерзкого исходящего от дергающего Джонни-лесоруба, и среди темных пятен крови.

— Эй, Микки — позвал я, устало утирая ладонью перепачканное маскирующей смесью лицо.

Из пролома донеслось что-то невнятное, ноги в брюках вяло задергались — обреченно так, бессильно. Микки уже понял, что его песенка спета. Ему остается уповать лишь на чудо. И на Джонни, на чьем окровавленном и слюнявом лице появилась странная улыбка надежды, а из заткнутой собственными пальцами глотки донеслось радостное сдавленное мычание.

О да! Событие дня! Джонни-лесоруб нащупал торчащий в его глотке хвостик глубоко впившейся иглы!

— Дебил — выдохнул я, наступая ногой на задницу Микки, чтобы этот вонючий таракан не уполз в темную щель — Эй, Джонни! Эй!

Один глаз лесоруба скосился на меня и вопросительно уставился, тогда как пальцы продолжали дергаться где-то около голосовых связок.

— Ты, правда, думаешь, что если достанешь иглу, то снова сможешь двигать ногами?

— Умгу… — донеслось в ответ.

— И ты меня сразу пристрелишь? Да? Или зарубишь…

— Умгу…!

— Ох… — я обреченно покачал головой — Ты конченый кретин. Прощай, Джонни.

Игольник трижды дернулся у меня в руке, и Джонни-лесоруб замер навсегда, так и не вытащив руку изо рта. А мог бы жить…

Я нагнулся и ухватился за штанину,… но резко передумал и вновь выпрямился. Не хватало еще словить удар ботинком в лицо. Не стану я вытаскивать Микки. Не сейчас. Отступив на шаг в сторону, я прицелился в район правого бока, там, где скрывается толстый шмат его пропитой заспиртованной печени. И вжал курок. Штук пять ушло кучно, еще десяток иглы я пустил по всей спине, милосердно надеясь, что хоть одна игла заденет какую-нибудь артерию и чертов Микки истечет кровью за мгновения. Я палач, но пытать не хочу.

Вот только не вышло… ублюдочный детоубийца не желал умирать. Продолжал дергаться, что-то выть, бить ногами по полу, сам себе круша коленные чашечки.

— Фуф… — выдохнул я, стараясь не вслушиваться в звуки столь долгой агонии — Микки, если бы ты проявил хоть немного храбрости, равно как твой шестерка с пузом… вы запросто уделали бы меня словно ребенка мутанта. Но вы струсили…. Один только Джонни-лесоруб показал себя с лучшей стороны. Сколько лет прошло, а ты так и не изменился Микки. По-прежнему пьешь, из-за тебя по-прежнему умирают люди, ты все такой же трус, как и раньше…. Эх, Микки, Микки…

— Хорошая эпитафия, Тим — пробурчал Лео — Он уме, р так и не дослушав ее до конца. И будь добр, вытри нагрудную камеру от брызг крови. Только не рукой, а салфеткой что у тебя в правом нагрудном кармане.

— Ясно — вяло отозвался я, вытягивая салфетку и разрывая упаковку — Лео, чем меня ширнул доктор Иванов? Я губ не чувствую почти… и чушь несу. И ощущаю себя пафосным героем третьесортного боевика…

— Вредная, очень вредная и крайне концентрированная штука — пояснил Лео — Я заказал таких еще десять капсул. На всякий случай пусть себе лежат в нашей боевой аптечке. Надо будет не забыть рассчитаться с доктором. Ок, видимость восстановилась.

— Акэдэушки?

— Четыре минуты назад я связался с фирмой «Доставка Смита». Сам мистер Смит лично уверил меня, что две АКДУ прибудут не позднее чем через четверть часа.

— Две штуки?

— Две.

— Вафамыч?

— В электротакси направляется обратно к ангару. Тим! «Шестерка» в желтой футболке начинает приходить в себя. Но еще раньше чем он откроет глаза, его оберут два крайне предприимчивых мужчины.