Читаем Пылающие дюзы полностью

Рискнув выглянуть, я тут же отпрянул, а по полу вновь защелкали десятки смертоносных игл. Убедившись, что подранок, на самом деле, шатаясь, тащится к выходу, я быстро нажал несколько клавиш на браскоме, подавая один из заранее подготовленных и условленных сигналов.

— Эй лесоруб! — завопил я, отвлекая внимание каторжника и давая подранку шанс выбраться из бара.

— Чего тебе, гнида? — незамедлительно послышалось в ответ.

— Уходи — не обращая внимания на ругательство, предложил я — Уходи. Мистера Микки Ублюдка я все равно завалю. А ты мне не нужен. Если тебе повезет — займешь его место и станешь рулить. Я даже твой топор трогать не стану, слово даю. Повесишь его снова на стенку.

— Да я!.. — заорал лесоруб и дико закашлялся, захрипел, крутнулся юлой, налетая на столы и стулья.

Я вновь нырнул за стол, пребывая в некотором шоке — очень вовремя выпущенная сдвоенная очередь оказалась слишком удачной. Я всадил не менее трех игл прямо в горло подскочившего каторжника. Одна из игл, кажется, залетела ему прямо в рот,… несмотря на медикаментозную подпитку дарящую искусственное спокойствие, меня замутило — мало приятного слышать как давится воздухом человек с простреленным горлом. Это страшно… особенно если случившееся с несчастным твоих рук дело.

— Джонни! Джонни! — завопил голос Микки.

— Джонни! Джонни! — дурашливым тонким голосом передразнил я.

— Сука! Сука!

Очередь из чужого игольника несколько секунд пыталась продырявить низкий потолок. Сверху как из дуршлага посыпались отрикошетившие иглы, и я поспешно сжался в комок. Не обошлось — одна игла пронзила мне левое ухо, другая вонзилась в предплечье. Твою за ногу,… а боли-то я не чувствую,… ощутил лишь тупые удары.

— Йя-а-а! — странный оборванный вскрик со стороны входной двери, куда утащился подранок в желтой футболке.

И спокойный голос Лео в наушнике:

— Сделано. Вий в порядке. Отходит на позицию. Продолжаю вести наблюдение.

— Принято — бросил я, удовлетворенно щурясь.

Молодец Вафамыч — старик вышел раньше, чем я, загодя заняв позицию неподалеку от бара. Притворился обычным изработанным старичком выползшим перекусить хотдогом и выпить баночку пива, сидя на одной из муниципальных пристенных скамеек. А когда получил условленный сигнал, то подошел к двери, встал сбоку от нее — так мы договаривались, во всяком случае, — а затем при помощи одного из моих электрошокеров вырубил пухлика в желтом.

Я не собирался упускать добычу. Равно как и получать неожиданный выстрел в спину от вдруг решившего вернуться врага. Нет уж, я не настолько придурок.

Кстати, выбранный стариком позывной несколько странный — Вий. Но без разницы — лишь бы короткий был.

Тим, Лео, Вий. Наша бравая тройка.

— Микки! Я иду за тобой! — крикнул я и замер, боязливо косясь на исклеванный иглами грязный потолок и стены.

Из редких здесь диванчиков обтянутых имитацией кожи, обильно торчали иглы, превратив мебель в подобие странных кактусов. Становиться похожим на них мне не хотелось жутко. Равно как и ранений получать я не желал — хватало уже имеющихся, боль от которых отступила совсем недавно и лишь благодаря мощнейшей дозе медикаментов с крайней неохотой выданных милейшим доктором Ивановым. Старик доктор предпочитал лечить, а не калечить, одновременно с сильнейшей антипатией отзываясь о имплантатах любого рода, кроме случаев истинной необходимости — замена ампутированной конечности или отказавшего сердца. Такой вот старомодный доктор, глубоко верующий в Господа.

И еще — раз я во время боевой операции внезапно «выпал» и отвлекся, то медикаменты на самом деле сильнодействующий с нехилыми побочными эффектами.

Вот дерьмо!

Встряхнув головой, я вцепился в воротник куртки, с хрустом сжимая между зубов самый краешек прошитой ткани. Подалось, с чмоканьем небольшая капсулка раздавилась, мне на язык вытекла крохотная капля жидкости. То есть — едва коснулась языка и испарилась, моментально всосавшись. Голова рывком прояснилась до кристального звона, мир обрел яркость и небывалую четкость. А в рот будто пару столовых ложек пустынного песка насыпали, до того там стало сухо — я едва сумел сглотнуть, открыть рот и просипеть:

— Микки! Я иду!

Что-то я начал повторяться… проклятое обезболивающее…

— Микки! Сдавайся!

— Су-у-у-ука-а-а… — провыл «семерка», непонятным образом сумевший с хрипом выдавить слова сквозь простреленные рот и горло. И почему он еще не сдох?!

Высунувшись на секунду, я тут же вернулся в укрытие, успев заметить «семерку» лесоруба, лежавшего на полу рядом с диванчиком и одной рукой зажимающего себе горло мертвой хваткой. Как он дышит? Другую руку бывший каторжник прибывший с лесоповала в другой солнечной системе засунул по самое запястье себе в рот. Что за? И где Микки?!

Пришлось дернуться наружу еще раз, благо на меня вообще никто не обращал внимания.

Все заняты своими делами.

Всем плевать на Гросса с игольником.

Просто очаровательно!

И даже обидно!

Ну-ка…

Вновь оценив картину перед глазами, я уже не стал прятаться и медленно поднялся, держа игольник наготове.