Читаем Путями тьмы полностью

Садисту нравилось, когда кто-то смотрел. Он давно хотел снимать на камеру свои развлечения, но риск разоблачения пересиливал страстное желание зафиксировать волшебные будоражащие мгновения сладкой расправы.

Так пусть глава семейства будет зрителем на этом индивидуальном показе.

Девочка скукожилась на холодном полу. Поток слез утих, она лишь сдавленно мычала в грязную тряпку, которой он пока что заткнул ей рот.

Садист наклонился и тряхнул бедняжку за ширку. Движением смел со стола нетронутый ужин и бросил ребенка на полированную поверхность.

Девочка в ужасе дернулась, неуклюже перевернулась и с глухим стуком животом упала на пол. Ее глаза мгновенно наполнились новой порцией слез, она жалко заелозила полупришиблинной букашкой.

Как бесит, верткая сука!

В руках сам собой оказался тяжелый стул. Размах, и…

Сквозь страшное мычанье сдерживаемого кляпом крика раздался звук сломанного хребта.

Новый замах… нет, не так быстро, одернулся он.

Вернул обмякшую беглянку на произвольный алтарь.

Хитросплетенные путы с силой впивались в худосочное тельце, кожа под ними уже багровела. Садист впитывал взглядом каждый сантиметр воспаленной кожи. Вот бы навечно запечатлеть эту картину, выжечь в собственной голову и возвращаться каждый раз, когда внутри начинало шевелится желание жечь и резать.

Кухонный нож заплясал в руке, примеряясь, с чего бы лучше начать. Обычно он выбирал кого повзрослее, но интерес к чему-то новому подогревал азарт. Первые, пробные порезы, сочащаяся кровью.

Что, если вспороть…

Кисть обожгла пронзительная боль. Нож со звоном упал на кафель. Доля секунды, и треснули кости запястья, а вопль издал уже садист.

В глазах стремительно чернело от боли, и в горло воткнулись толстые, невероятно острые иглы. Что-то неподъемный грузом легло на плечи, заставляя встать на колени.

Последние кадры неснятого фильма: край стола, белые ступни ребенка. На полу темные и совсем свежие, алые, пятна крови…

Воспоминание смялось, поплыло и выпустило из стальной хватки. Последние мгновения жизни садиста сменились на невнятные, плохо читаемые образы. Их я с брезгливостью отбросила в сторону, стараясь не фокусироваться.

Усилием воли сжала сгусток души в маленькую цветную сферу, и та подлетела к ладони. Задержалась, тревожно звеня, и, наконец, с ошеломляющей скоростью ухнула вниз. Ее путь пролегал сквозь толстую корку земли туда, где горело вечное пламя.

Прошло несколько секунд, и тело пронзил мощный поток силы, ударивший из самой преисподни. Щедрый дар глубин ада.

Каждая клеточка моего существа наполнилась энергией, и от избытка ощущений парализовало. Эйфория, не похожая ни на что, что мог бы испытать смертный, сводила с ума. Я не могла ни заплакать, ни рассмеяться. Я была лишь сосудом, звенящим хрусталем, наполненного вечностью.

Глаза я открыла не сразу. Дыхание безнадежно сбилось, и я глотала воздух пересохшими губами.

Передача душ Матери — нечто крайне личное. Момент слабости, зрелище не для посторонних глаз, но ждать подходящего момента после получения души и оставаться даже ненадолго хоть сколько-нибудь уязвимой я больше не желала.

Наши с Адрианом лбы соприкасались, я навалилась на него, когда отправляла полученную плату в ад. Его пальцы уже запутались в моих волосах, а в глазах на самом дне плескалось беспокойство.

— Хелла?.. Ты в порядке?

— Да, — сипло ответила я и облизнула губы. — В полном.

— Твоя седина ушла, — заметил хозяин. — Значит, ты вновь полна сил? Все прошло… успешно?

Я чуть отстранилась и шевельнула затекшей ногой. Заерзала и перекинула немеющую ногу через колени вампира, тем самым, в каком-то смысле, его оседлав.

— Ты отдал мне душу того, кто искалечил Одри? — медленно проговорила я. — Неожиданно, но логично. Удручающе видеть во снах, как ломают спину твоей подопечной.

— Ты не говорила, что читаешь воспоминания душ, — дрогнул Адриан. Его зрачки сузились.

— Обычно не читаю, мне это не интересно. — Пояснила я и стряхнула со лба набежавшие капельки пота. Недавно одетый свитер, увы, нуждался в стирке. — До этого я старалась обходить воспоминания стороной, но это … такое яркое. У меня немного опыта по сбору душ у вампиров, знаешь ли. Пришлось смотреть… до самого конца.

Адриан, помедлив, кивнул. Я не врала, и меня кольнула легкая обида.

— Значит… ты, в каком-то смысле, герой?.. Спас отца и ребенка. Покарал убийцу. — Произнесла несколько жеманно.

Адриану пришелся не по вкусу затеянный разговор.

— Из спасенных получаются лучшие фамильяры, — сдержанно ответил он. — Поэтому я верю Стиву, как самому себе. Благодарность — отличная мотивация для грязной работы. Обещания вечной жизни такой ценой чаще всего привлекают крайне неказистых личностей, которые и отведенный им срок прожить с достоинством не в состоянии.

— И все же, это очень благородно.

— Благородно что? — тихо взорвался Адриан. — К чему это глумление, Хелла? Думаешь, я втайне возомнил себя спасителем рода людского, за то, что не дал истерзать ребенка очередному психопату?

Теперь я жалела, что завела эту тему.