Читаем Путями тьмы полностью

— Секс со связыванием меня сейчас не интересует. Еще несколько твоих чудных шуток, и я перестану считать их таковыми, Хелла, — сказал Адриан, и что-то в его тоне заставило меня подумать, что, в целом, его бы устроил и такой расклад. — К тому же для вязки бандажа я бы предпочел джутовую веревку.

Я улыбнулась. Приняла к сведению.

— Но что делать с этой? — я тряхнула поднятым с пола мотком.

— Скоро начнется перерождение. Зафиксируй руки и ноги Одри, привяжи к кровати. Через полчаса будут первые судороги, особенно достанется ногам… поэтому не церемонься и вяжи крепче. Моя кровь разнеслась по телу Одри до последнего удара ее сердца. Ты ей не навредишь.

Я застыла. Так вот зачем меня позвали?.. Несколько унизительно.

Обмотала хрупкие запястья Одри в несколько обхватов, затянула узлы и накинула петли на причудливо изгибающийся металл. Оглянулась на Адриана. Тот отстраненно смотрел вбок с полным не причастием к происходящему. Несколько странно для того, кто привычен к виду самого разного воплощения насилия. Может, я преувеличиваю?.. Уровень моего раздражения из-за понесенных неудобств уже слишком велик. Скоро я буду цепляться ко всем, кто как-то не так на меня посмотрит или невовремя вздохнет.

Ноги девочки пугали тонкостью. В отличии от остального белого тела, здесь кожа отдавала в тот синюшный оттенок, которым могут похвастаться разве что ощипанные домашние куры.

Не самое лестное сравнение, но именно их лапки приходили мне на ум, когда я видела практически лишенные мышц голени несчастной. На этих ножках обычные пижамные штаны больше походили на восточные шаровары.

— Девочка не ходит уже много лет, — заметила я, обвязывая щиколотки Одри веревкой.

— Да, кроме прочего, придется ее этому заново учить.

Адриан не повернул ко мне головы. Словно разговаривал с пустотой.

— Но ведь когда-то она ходила, верно? Не знаешь, что произошло?

Хозяин молчал. Я пожала плечами и затянула последний узел.

— Все готово, — отрапортовала я. — Сделано в лучшем виде.

— Отлично. Теперь подойди ко мне.

Вкрадчивый голос. Черные глаза словно затянули и поглотили весь окружающий свет. Даже ночник, казалось, стал светить тише.

По спине прошлась шеренга мурашек. Черт, поведение хозяина и меня может выбить из колеи, что уж приходится переживать бедным смертным на службе вампиров?

— Что еще от меня требуется? — я остановившись в полуметре от хозяина.

— Ты хотела плату?..

— А как же Одри? Что, если судороги действительно начнутся раньше? Я никогда не могу сказать, сколько потребуется времени, чтобы ты передал ту или иную душу.

— Ты заберешь эту душу сейчас, Хелла. Я хочу покончить с этим.

Вторая фраза явно предназначалась не мне, а, скорее, самому себе, но я спросила:

— Покончить с чем?..

— Сядь, — он властно потянул меня за руку, и через мгновение легкого недоумения я оказалась на его коленях.

Безусловно, для передачи необходим физический контакт, то же прикосновение, и контакт визуальный, глаза в глаза. При этом лучше найти опору понадежнее, чтобы полностью сконцентрироваться на процессе, но… происходящее было оригинально.

— Не будем тратить время на глупости и искать позу по-добродетельнее, — Он мягко запустил руку в мои волосы и притянул ближе, на расстояние чуть меньше ладони.

Со стороны мы напоминали любовников, наслаждающихся волшебным мгновением перед поцелуем.

Мои губы растянула усмешка. Я вперилась в глаза Адриана и нырнула в их темную бездну.

… Черноту развеяло блеклое свечение. Неясные образы, мельтешение, сгусток бессвязных эмоций. Обычное дело, внутри себя душа бурлит и бесконечно рефлексирует по кругу, даже если до смерти тела не отличалась осознанностью и жила подобно бабочке-однодневке.

Я жадно потянулась вперед, к добыче. Привычно прикоснулась к трепещущей поверхности, и… голову разорвало от яркой вспышки.

Чужие воспоминания смяли, отшвыривая в сторону. Я сжалась в точку, оставаясь невольным свидетелем развернувшейся картины.

В комнате стоял полумрак. На добротном стуле с коваными ножками сидела мертвая полуобнаженная женщина. Ее голова откинулась назад, светлые кудри тугой волной касались пола, а рот застыл в крике, обнажая крепкие белые зубы. По изогнутой шее шла широкая кровавая полоса.

Веревки, связанные умело, с явным знанием дела, безжалостно впивались в еще теплое тело. То, что шло ниже ключиц, красноречиво говорило о том, что в истязаниях садист стремился к недосягаемому совершенству.

Легкое отвращение, мое собственное отвращение, когда я смотрела глазами убийцы на жертву, мешалось с чужим чувством удовлетворения.

Удовлетворения, которое ему не способна дать ни одна женщина в постели. Даже покорная жена, терпеливо сносящая извращенные игры мужа, с трудом сдерживающего себя, чтобы не довести дело до конца.

Взгляд перешел к ребенку, рыженькой девочке лет семи. В ее широко распахнутых глазах с легкостью читался страх. Чистый, первородный.

Наркотик, придающий смысл серой жизни. Момент истины, триумф самопровозглашенного бога.

Отец девчонки был еще жив, несмотря на проломленный череп. Он лежал в углу, не в силах даже хрипеть.