Читаем Пути Деоруса (СИ) полностью

Юноша закрыл веки и выровнял дыхание. В глазах сверкнула белая вспышка, когда он подошел к третьему шагу. Пергаменты, защищавшие его от голодного кольца тьмы, неохотно подчинялись приказу открыть брешь. Свет потек в окружающую пустоту и дальше – в жадную черноту. Ноющая боль – как будто от раскачивающегося зуба – отмечала края бреши, которую пытался расширить поток силы, устремившийся наружу. Ганнон открыл глаза и увидел слабое голубое пламя на своей руке. Он вновь обратился к внутреннему взору и с удивлением обнаружил себя в Дубильне, в комнате старшего инструктора. В видении он не сумел вовремя ухватиться за края проема и выпал из окна вслед за вывороченной из стены металлической решеткой. Юноша стряхнул морок и вернулся к прежней картине. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, после чего позволил энергии выйти наружу.

Треск и запах обожженного песка ворвались в его мир на секунду раньше, чем он снова разрешил себе смотреть глазами. Пламя, вырвавшееся из ладони, ударило на пять шагов вперед, расколов камни и превратив песок в стекло. В этот раз огонь оказался еще сильнее. Значит, времени было в обрез. Рука уже начала бледнеть, а перед внутренним взором метались разгневанные листы. Собрать их было тяжелой задачей, в прошлый раз справиться удалось лишь чудом. Фляга, которую Ганнон держал в правой руке, открылась с гулким звуком, и он жадно приложился, ощутив смесь амброзии и помоев. Теперь юноша понимал, что именно чувствует его тело, а что – только разум.

Ясность ума в материальном мире отражалась замедлением всего и вся – в духовном. Впрочем, не всего. Его собственные мысли были все так же быстры. В своем видении он играючи собрал порхающие верительные грамоты и вернул их на положенные места. Кольцо тьмы перестало вытягивать свет его жизни, ему вновь оставалось довольствоваться лишь пылинками, медленно плывшими в черной пустоте.

Ганнон упал на песок и расхохотался. Он несколько раз сжал и расслабил руку. Все-таки сработало! Куда бы ни завел юношу этот путь, теперь у него на одно оружие больше. И отвар ракушек от пленного Аторца позволит им пользоваться. Послышался плеск весел — прибыли стражи покоев Коула, чтобы забрать собрата. Ганнон велел бросить якорь неподалеку и прийти за ним самим, как только станет слышен звук пламени. Кажется, привратники были рады, что им нашлось дело в отсутствие хозяина. Или тому, что Ганнон не умер на своей тренировке. Хотя юноша никогда не мог понять, что было у них на уме.

***

— Говорю тебе! — Иннар надавил на закрытые глаза и растирал их, пока не показались искры. Этот заключенный из береговых уже изрядно утомил ключника. Но он терпеливо продолжал гнуть свою линию: — Я его знаю с детства. Он, может, и замешан в чем-то, но уж точно не водится с нечистью.

— Так-то оно так, – не прекращая чавкать, проговорил пленник, навестить которого Иннара попросил Ганнон. Переубедить Аторца было так же непросто, как проплыть в Шторм, но от угощения он не отказывался. — Но откуда тебе знать-то?

— Да заметил бы за столько лет, — рассмеялся Иннар, подлив эля береговому.

— Что за водичку вы тут, богатеи, пьете? — Аторец отпил и сморщился, но все же осушил кружку за второй глоток. — Вместо эля, — закончил он, подавив отрыжку. После чего вернулся к разговору о нечистой силе. — Знать-то ты можешь его с детства, но откуда знать тебе, что его не подменили… ну с месяц назад, а?

Ключник только развел руками. Трудно доказывать, что кто-то не Молк. Дух, который мог притворяться кем угодно. Аторец тем временем принялся грызть куриную ногу, заставив Иннара поморщиться.

— Молчишь? То-то же! — с набитым ртом довольно проговорил береговой, жестикулируя рукой с куриной костью. — Потому что он – Молк, сам Молк, разбери его Б… — Аторец замолчал и принялся мрачно дожевывать мясо.

— Боги, с тобой бесполезно говорить. — Иннар встал и приготовился уходить.

— Не хочешь – не слушай. — Аторец замахал руками. — Я же по-доброму. Нутром чую, что ты человек хороший, наш. Смотри, чтобы самому не пропасть!

Иннар вышел из комнаты, дверь в которую тут же заперли стражники. Голова с левой стороны болела от разговора с этим голодранцем. Ключник шмыгнул носом. «И как этот не мерзнет, полуголый?» — успел подумать он, прежде чем увидел Ганнона, показавшегося из-за угла. «Точно вовремя», — поежился Иннар.

— Привет! — Ганнон излучал несвойственную ему жизнерадостность. «Хотя разве стал бы притворщик делать что-то необычное? Только если бы хотел, чтобы так и подумали, лишь бы отвести подозрения», — подумал Иннар и тут же тряхнул головой, пытаясь выгнать из нее бредни берегового. Ганнон тем временем продолжил: — Ты в порядке? Бледный немного.

— Да… — Иннар смог улыбнуться. — Утомил меня твой Аторец.

— Буйный? Или молчит?

— Ни то, ни другое. Говорит, и охотно, просто чушь всякую.

— Богохульничает и бранится?

— Нет, кто-то отбил у него такое желание. Но иногда прорывается.

— А что тогда?

— Так и не объяснишь. — Иннар потер затылок. — Он спокоен, ест-пьет, будто в таверне сидит. Но уверен, что ты Молк. Молк, и все тут. — Ключник развел руками.