Мамы тоже не хватало, мама много училась, потом работала. Зато хватало бабушки и ее тотального контроля, который я даже полюбила, потому что без ее решений тоже не могла. Уже даже и не хотела – ведь это так удобно, можно и потерпеть.

Я помню нашу семью. Я помню бабушку и дедушку, как они меня любили и опекали. Помню, как мама и папа то ссорились, и мама плакала, то мирились и хохотали вместе. Мы то жили семьей, то нет. Папа то был, то нет.

Мама была почти всегда, но иногда и она исчезала. Один раз даже на год. Зато я помню, как мы много гуляли, болтали и откровенничали с мамой, как подружки. Как гуляли вечерами по улицам Ташкента и рассказывали истории. Несмотря ни на что, мое детство помнится мне очень теплым и солнечным, добрым и семейным.

В любом случае, всех членов моей семьи безумно люблю и вечно благодарна за то, что они мне дали!

Есть теория (уже доказанная не один раз), что многие наши детские травмы сформированы нами же. Родители-то нас любили. Это мы воспринимали какие-то действия, поведение, отношение к себе как нелюбовь. Это мы навешали ярлыки ненужности. Такова психика человека – это гигантская область, которую пора научиться понимать, принимать, анализировать и знать, что с этим делать в случае чего.

Подростковый возраст прошел смутно: я искала всюду подтверждение любви и натыкалась лишь на боль и отвержение. Не было ощущения своей ценности – ценности своего тела, себя как личности. Однажды все чуть не закончилось попыткой изнасилования, и что самое интересное (услышь!!!) – я считала тогда, что сама виновата, что это норма. Мне было совершенно невдомек, что я никому ничего не должна.

Я становилась зависима от людей и обстоятельств, вечно перенося их во главу угла, наделяя высокой важностью. Находилась в полной зависимости от мнения, одобрения и взглядов окружающих. Лет в пятнадцать я начала баловаться алкоголем и сигаретами.

Было много переездов. Ташкент – Волгоград – Московская область – Москва. Я сменила пять школ, и образно, меня, как дерево, постоянно пересаживали.

К тому моменту, когда я отправилась в тот свой первый отпуск, я уже укрепилась (как мне казалось) в себе, была успешна в работе, что было очень важно для меня. Имела «стабильные» отношения, которые классически длились примерно 2–4 года, и каждый раз это были очередные «грабли». Я зависала, проходила опыт, страдала, и рывком, когда что-то изживало себя и становилось совсем невозможно, – выходила в новые.

Была и любовь по типу «Санта-Барбары» – с вечными расставаниями и страданиями, и тоталитарные отношения, где я была под контролем, и отношения с отвержением и постоянным доказыванием, какая я хорошая.

Возможно, я сейчас очень категорична и показываю лишь оборотную сторону медали. Да, в каждом моменте было и хорошее. Везде был очень ценный опыт, который я, видимо, выношу и осознаю только сейчас, десятки лет спустя. Ведь если опыт не осознан, ценность не вынесена – считай, все было зря, и придется повторить. Остаться на второй год, так сказать.

Именно так.

Я хочу, чтобы дальше ты постаралась увидеть причинно-следственные связи. Мы всегда приводим себя к тому, что бессознательно определили как сценарий своей жизни, мы всегда приходим вновь и вновь к боли, которую прожили не до конца, которую не переварили и не отпустили.

Если страх не трансформирован в любовь – он вернется вновь однажды вечером.

Глава 2. Разрушить, чтобы создать

С 2008 года я встречала многих, кто уезжал зимой в Индию. У меня был друг, он часто ездил туда и много и увлеченно рассказывал о Гоа, показывал свои репортажи с песчаных пляжей, из джунглей, о жизни среди индийских семей. Мне тоже так хотелось. Я никак не могла понять: как это у людей получается так жить? В моем мире было нормальным и правильным, когда есть стабильная работа, занятость, быт. Усиленное чувство ответственности, хоть и было обузой, все же кричало мне, что нельзя вот так бросить все и улететь на несколько месяцев. Да даже если и бросить – откуда там взять деньги на жизнь?

«Не буду же я, в самом деле, продавать ракушки на пляже», – думала я.